Отставной сержант только пожал плечами. Монстр некоторое время смотрел куда-то в даль, а потом выдохнул:
* * *
"Я, Шернэс, клянусь не нападать на стоящих предо мной и тех, кого они укажут, пока не будет достигнута их и моя цель. Пусть мою клятву скрепит пламя, меня породившее, и пусть оно покинет меня, если я нарушу условия"
Люди явно не поверили клятве. Глупые. Не понимают, что через эти слова не преступит ни один из его рода. Названной участи испугаются все. До единого.
Ему не было особого дела до терзаний людей. Повернув голову к туману, Шернэс дал еще одну клятву, предназначенную совсем другому человеку, с куда большим желанием ее выполнить.
"Я найду тебя, где бы ты не скрывался. Можешь прятаться день, месяц, год — я найду тебя. И убью. Медленно. Так, чтобы все это болото содрогнулось, услышав твои крики, чтобы ты стал еще одной легендой Темноречья.
Слышишь?
Я найду тебя. Уже ищу"
* * *
Человек с трудом поднялся на ноги. Грязь, в которой он провел всю ночь, медленно сползала с его лица и рук, оседала на волосах и одежде. Он даже пытался вытереться. Глаза, некогда насмешливые и мудрые, ныне взирали на мир с вечными испугом и безумием.
— Магия… — с трудом прошептал он. Кое-как двигаясь, вычертил простенькую звезду и без раздумий полоснул по руке. Крошечный ножик тут же выпал из ослабевших пальцев, а кровь потекла на землю, быстро впитываясь в звезду. Человек застонал от боли, дернулся было, но тут же успокоился. А потом встал.
На его руках остались только тонкие шрамы, которые тут же затерялись среди прошлых.
Быстро, уже не покачиваясь и не проявляя каких-либо признаков слабости, он пошел по тропинке. Бледные глаза точно обесцветились, потеряли даже намек на душу. Осталось только одно — магия.
Твердой, но точно ходульной походкой он вошел в деревню. Его никто не задерживал. Люди глядели на человека и тут же отворачивались, не в силах вынести взгляд бесцветных глаз.
— Одержимый… — летело ему вслед. Человек не обращал на это внимания, как и на то, что окружало его, где он находился.
Магия вела.
* * *
Через два дня впереди показалась деревня. Сюда их привел Шернэс — на предложенном Шиоркой пути Благира оставалась в стороне. Однако зверь вел как по нитке, еще раз они натыкались на оставленные беглецом следы, и после недолгого совещания было решено довериться его чутью. Тем более что монстр, идя по следу, не переставал напряженно оглядываться, явно ожидая нападения. Глард чувствовал испускаемую им ненависть и нетерпение и видел, как монстр рвался вперед. Мешали веревки, но отставной сержант все равно не рискнул бы встать у него на пути.
Сообщать другим о договоре они с Норидом не стали. Предпочли иметь в рукаве пару козырей. Шернэс свое слово тоже держал, не попытавшись убежать, даже когда Норид случайно порвал повод. Глард не раз ловил на себе задумчивые взгляды Шиорки, ненавидяще-боязливые — Левока и восхищенные — Къеса. Крыса к творящимся в отряде проблемам осталась равнодушна. Однако подкопаться никто не сумел, а Норид еще и наплел об умении управляться с дикими зверями, которому обучают в гильдии ("А ты молчи, Крыса, это на пятом году проходят!").
Как ни странно, лучше всего пепельный монстр относился к Къесу, позволяя ему даже гладить себя по грубой, неприятной на ощупь коже. За два дня паренек совсем осмелел и мог награждать зверя такими тычками, на которые не решился бы никто другой. Во всяком случае, Глард точно. Жить ему еще хотелось. Хоть пасть монстру не развязывали, когтей вполне бы хватило, если что.
А вот Къес не боялся. Наоборот, он начал общаться со зверем, как со старым приятелем. Шернэс не отвечал, изображая тупую зверюгу, но и не возражал. Даже ни разу не зарычал на мальчишку.
Однако зверь сдавал, Глард видел это. Медленно, по чуть-чуть, но сдавал. Постепенно потерялась резкость движений, он по-прежнему рвался вперед, но к концу второго дня то и дело падал, а потом долго лежал на земле. Можно было подумать, что от голода, но зверь ничего не ел, даже когда ему предлагали. А говорить отказывался.
— Подохнет, — скривил губы Левок, когда зверь упал в очередной раз. — Капитан, ты, случаем, не придумал, что с ним делать?
Глард вздрогнул. Капитан? Давненько он не слышал столь вежливого обращения из уст темнореченца…
— Что?
— Что с ним делать собираетесь, спрашиваю! Чтобы не подох! Если сдохнет, командир голову оторвет…
Глард пожал плечами. Здоровье зверя его интересовало мало. Своих проблем хватает, чтобы задумываться еще и об этом.
— Перестань, Левок! Не говори так! — Къес рискованно свесился с седла и провел рукой по спине зверя, будто бы не заметив струпьев, которые вновь начали сочиться белесым гноем. — С тобой все будет хорошо, правда, Шернэс?
Зверь — Глард мог поклясться — обреченно вздохнул, но продолжил ковылять по тропе, почти уткнувшись в нее носом. Ремень поводка, все эти дни натянутый, обвис, теперь он шел наравне с лошадью Норида.
Они ехали по лесу, таком же, что окружал и прошлую деревню. Точно так же здесь кончился туман, и Глард смог наконец облегченно вздохнуть. Тьма побери, как же приятно хоть ненадолго покинуть это болото!
— Языками не трепать, — предупредил их Шиорка. — Норид, у тебя трезвонить хорошо получается, вот и займись этим. Может, видели беглеца нашего…
— Ага! Слушайте, я вот чего не понимаю, — полукровка самонадеянно бросил поводья и потянулся, — как он так перемещаться быстро умудряется. Мы же на лошадях…
Глард только хмыкнул. Лошадей в основном приходилось вести на поводу, но это лишь задерживало передвижение. Животные увязали в болоте, а конь Левока, испугавшись чего-то, скинул всадника и скрылся в тумане. Скорее всего, он уже утонул — отряд не стал задерживаться, чтобы отловить беглеца.
Похоже, о том же подумал и Шиорка.
— Лошадей оставим здесь, — велел он. — Когда возвращаться будем, вернемся за ними.
— Ага… Как скажешь, командир! — Норид отдал честь и повернулся к едущей рядом лиаве. — Слышь, Крыса, лошадей оставляем!
— Иди ты в… — Остаток фразы Глард не разобрал. Мельком посмотрев на Крысу, он цокнул языком.
Лиаву мучила ломка. Глаза не переставали слезиться, движения делались то быстрыми и нервными, то наоборот, замедлялись до предела. Глард неоднократно видел и других подсевших — в штрафных отрядах таким был едва ли не каждый двадцатый, скупая дурь в городе, а потом, когда приходилось месяцами идти по пустынной местности, страдая от боли. Поэтому он мог определить, что тот наркотик был относительно легким, иначе лиава и говорить не смогла бы. Повезло. Не хватало еще с девчонкой возиться…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
