— Что связывает вас с посольством из Дарании? Настолько, что кое-кто оттуда был очень заинтересован в вашей смерти? Да так сильно, что не постеснялся нанять шайку, которую мы ищем уже более семи лет по всем островам? — мир вдруг утонул в сиянии мертвенно-белого глаза.
Мысли стали вялыми, словно на голову бетонную плиту положили или ударили со всей силы.
В голове продолжал эхом звучать вопрос, понуждая ответить. Сейчас, немедленно и абсолютно честно.
Меня защитила только защита Князя. Я прикрыла глаза, чувствуя, что это не спасет надолго, но хотя бы даст передышку. Совсем солгать не удастся, но…
Сердце судорожно стучало в горле. Гнев на мужчину мешался с пониманием его поступка. Я бы сделала так же. Увлечь, усыпить бдительность, начать с другого конца проблемы — и ударить. Я бы его поздравила, если бы сама сейчас не болталась на острие чужого когтя.
Открыть глаза. Воздействие сильно, но шанс есть. Всего один.
Губы пересохли, но воды тут не предложат.
Пришлось отвечать, то и дело срываясь на кашель. Слишком близко чужие когти были к горлу, слишком ласково и опасно его касались.
— Я не знаю… правда! У меня есть только подозрения! Ано Нэиссаш не говорил, что это именно он перенес нас обоих порталом из Дарании сюда? Я плохо помню, как оказалась там и чем жила. Только в какой-то момент… — безжалостный холодный взгляд заставил сглотнуть и продолжить. Странно понимать, но я бы не попросила пощады, даже если бы Владыка вынес приговор. Если вынесет… — мне стали сниться сны. Яркие, красочные. Про другую девушку. Один длинный сон, когда я была на грани смерти, привел в чувство. В этом сне та девушка умирала. Она была дочерью какой-то высокопоставленной особы.
Я замолчала лишь на миг, но чужие пальцы чуть коснулись щеки, обводя скулу. Тело пронзил суеверный ужас от этой опасной ласки.
— Продолжай, — короткое, сухое.
И мне ничего оставалось, кроме как изо всех сил захлёбываться потоком слов, стараясь искусно сплести правду и ложь. И чувствовать, как жжется невидимая печать Князя ксайши.
— Когда я смогла выйти на улицу, то увидела экипаж. В нем сидел средних лет мужчина и молоденькая девушка из моего сна. Девушка тогда побледнела, и…
О происках солдат пришлось рассказать. Так же, как и о том, что тот маг, возможно, обвиняет меня в каком-то приступе дочери. Или ещё в чем. Кто этих даранийцев знает? Но чтобы последовать сюда, да ещё подстеречь меня после ярмарки…
— Скорее всего, встреча была случайной, — прохладный голос ввинтился в виски. Когти разжались — и я буквально упала в кресло, — но вещи ты рассказала весьма интересные. Даранийцы хитры и расчетливы и просто так не стали бы бить тревогу. Снов больше не было?
— Нет, — я снова закашлялась — и едва не онемела от удивления, когда мне протянули бокал с прохладным соком, — я не шпионка Дарании, Владыка! И никогда ею не буду! Их порядки омерзительны! — выдохнула от чистого сердца.
И получила взамен странный задумчивый взгляд Асторшиэра.
Мужчина побарабанил когтями по столу.
— Не лжешь, — почти спокойное.
Прядь пепельно-серебристых волос выбилась, закрывая глаз.
Словно из позвоночника штырь выдернули — осела в кресло, чувствуя, как дрожат пальцы, снимавшие бокал. Вот только ужас и отвращение так и не пришли.
Может, я ненормальная, но не могла не восхищаться комбинацией, которую разыграл Повелитель. Ещё немного — и он бы услышал всю правду. И не факт, что не услышал и не понял и теперь что-то, что я вовсе не собиралась говорить.
Я подняла голову — и снова столкнулась с изучающим взглядом мужчины напротив. Бесстрастный. Равнодушный. Ледяной. Непонимание его поведения вызывало страх других людей.
— А вы знаете, почему они так носятся с этими "истинными" парами? Такая любовь вообще бывает? — и сама не знала, почему это вырвалось.
Асторшиэр не выглядел удивлённым.
Только усмехнулся уголком губ чему-то.
— Селекция. Привязка на крови. Целая система. Будет интересно — сведу с тем, кто занимается у нас этой темой. Что же касается любви… — лицо стало жёстким, — в лексиконе наших соседей не существует такого слова. Они лишь стадо, которое слепо бредёт за единственно зрячим пастухом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Пауза. Мгновение тишины.
Торопливые шаги за дверью. Стук.
— Грайн, проходи, — бросил император, — от этого титула мужчина передо мной и вовсе становился холодной звездой в далёком небе.
Молодой мужчина лет тридцати на вид в темной неброской одежде, с казавшимися в свете ламп светло-соломенными волосами, склонился в поклоне.
— Повелитель, чем могу вам помочь?
— Проводи мою гостью в отдельные покои в моем крыле. На моём этаже. Приставь к ней охрану или сам пригляди. За посольством Дарании тройную слежку. Докладывать лично мне. Если с головы Леди Марры упадет хоть волос — ответишь головой. Все ясно? Выполнять.
Нам явно дали понять, что Верховный анорр занят. Грайн — местный секретарь или охрана? — молча поманил меня за собой и тихо прикрыл дверь в кабинет.
— Я не могу уйти из дворца? И забрать свои вещи? Просто раньше я жила в другом месте, ано…
— Дарграйн, но вы можете называть меня Грайном, — у императорского стража оказался очень приятный голос. Красивый, низкий, по-настоящему мужской. В него хотелось вслушиваться… или бежать прочь от ощущения опасности, — боюсь, вам пока не стоит покидать дворец, Его Величество не желает подвергать вас такой опасности, — мягко, но с непреклонной ноткой в голосе, заметил мужчина, идущий чуть впереди меня. — Что касается ваших вещей — напишите список — и вам их доставят уже сегодня к вечеру или чуть раньше.
Я кивнула, но, сообразив, что этот жест мужчина видеть никак не может, поспешила ответить:
— Я вас поняла… ано Грайн…
Наверное, он уловил все-таки что-то в моем голосе. Не мог не ощутить моего состояния — слишком все было очевидно для того, кто привык определять настроение собеседника по малейшей морщинке или чуть опущенным уголкам губ.
Обладатель не только императорского доверия, но и шикарной длинной и толстой золотой косы почти до пояса замер и резко развернулся назад.
Смотрел он неожиданно мягко — словно спугнуть боялся.
— Вас что-то беспокоит?
— Мара. Если уж мы общаемся несколько неформально, обращайтесь и вы ко мне по имени, — я и сама не знала, почему это предложила. Потому что захотелось? Устала быть одна? Хотела хотя бы иллюзию близких отношений?
— Как пожелаете, Мара, — непроглядно-темные, казавшиеся почти черными глаза мужчины вдруг стали чуточку теплее, — скажите, что вас беспокоит, и мы постараемся решить этот вопрос вместе.
Если бы это было так просто. Довериться сильному мужчине. Забыть о своих проблемах. И больше никогда не быть преданной.
Но Каарра дель Гиррес слишком хорошо помнила, что сильнее всего бьют те, кого подпускаешь к сердцу. Впрочем, кое-чем поделиться и правда можно.
— Я не могу быть с вами до конца откровенной, Грайн. Сами понимаете, я вас практически не знаю, — заметила с мягкой усмешкой, — впрочем, это компенсируется тем, что вам доверяет Повелитель, а это многое говорит. Не ошибусь, если скажу, что вы тоже Высший анорр и занимаетесь не только охраной Повелителя, но и другими делами… более деликатного свойства.
Мне достался чуть насмешливый, но, в то же время, уважительный взгляд и кивок — мол, продолжай, а я ещё послушаю.
— После того, как меня предали те, кому я доверяла, я не знаю… — замялась, — ни как это доказать, ни как добиться справедливости. Да даже не знаю — хочу ли я её в действительности? Я знаю, что кланы никогда не вмешивают императора в свои дела. Я не хочу этого тоже…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вот только вокруг происходит столько всего… того, в чем я не разбираюсь, чего не понимаю — и потому боюсь, — я вскинула подбородок, — мне не стыдно признаться в страхе. Я бы… — зачем я вообще все этого говорю постороннему? Как будто что-то несет — и остановиться не могу никак! — хотела быть достойной. Дочерью древнего рода. Владелицей живого клинка. Но даже с моей силой творится что-то непонятное.
