Из художественной литературы в 1962 г. был издан глубокий роман З. С. Давыдова «Из Гощи гость». Его героями являются князь Иван Хворостинин и таинственный гость из Гощи, ставший царем и другом князя Ивана. Лжедмитрий I – один из героев романа Ф. Ф. Шахмагонова «Остри свой меч. Смутное время» (1989). Автор рассказывает, что в Польшу ушли два Григория Отрепьева – Юрий Отрепьев и спасенный царевич Дмитрий. В Польше царевич умирает; его имя и дело берет на себя названный брат – Юрий Отрепьев.
Лжедмитрий I в постсоветский период. В год коллапса Советского Союза было опубликовано учебное пособие В. Б. Кобрина «История Отечества: люди, идеи, решения» (1991). В ней автор писал, что история России, начиная с Бориса Годунова и вплоть до восшествия на престол Михаила Романова, представляла ряд упущенных возможностей, когда последовательно упускались шансы создания монархии, связанной договором с подданными, открытия ворот в Европу и модернизации страны. Упущенным шансом Кобрин, в первую очередь, считал правление Лжедмитрия I, хотя его не идеализировал, напоминая, что он оказался авантюристом, т. е. неудачником – ведь успешных авантюристов называют политиками. Осторожнее пишет о Лжедмитрии I В. Н. Козляков в книге «Смута в России. XVII век» (2007). По взглядам Козляков напоминает Скрынникова, но без его обличительных ноток в отношении «первого императора».
О Лжедмитрии пишут авторы фолк-хистори – А. А. Бушков («Россия, которой не было», 1997) и Э. С. Радзинский, «Лжедмитрий», 2003). Его биография нашла место в сборинике «Все монархи мира. 600 кратких описаний» К. В. Рыжова (1999). По мнению Бушкова, историки незаслуженно оклеветали и вымазали грязью Лжедмитрия I, представив агентом «ляхов и иезуитов», тогда как, на самом деле, его гибель была несчастьем для России{5}. В случае долгого правления Лжедмитрия, Россия догнала бы Западную Европу в военном деле и образовании и смогла бы на 100 лет раньше и малой кровью осуществить «Петровские реформы». И уж в любом случае страна не попала бы в Смуту{6}.
Из художественных произведений о Лжедмитрии I опубликованы роман М. В. Крупина «Самозванец» (1994 г.; в 2006 г. вышел под названием «Великий самозванец»), сборник «Лжедмитрий I» (1995), содержащий романы Н. Н. Алексеева «Лжецаревич» и Б. Е. Тумасовой «Лихолетье». Интересен роман Э. Н. Успенского «Лжедмитрий второй настоящий» (1999). Книга посвящена событиям Смутного времени – от убийства в Угличе малолетнего царевича Дмитрия до убийства «Тушинского вора». Автор имеет оригинальные взгляды на происхождение первого и второго Лжедмитриев. Лжедмитрия I он считает сыном Афанасия Нагого, которого тайно воспитывали как спасенного царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного.
В «Детской книге» Б. Акунина (2005) рассказывается как шестиклассник Ластик Фандорин через хронодыру попал из современной Москвы в 1605 г., и встретил там Лжедмитрия, оказавшимся киевлянином 1960-х годов Юркой Отрепьевым, ещё пионером попавшим в прошлое. Юрка (Лжедмитрий) пытается стать для Московского государства доном Руматой из романа Стругацких «Трудно быть богом», но плохо знакомый с историей не предвидит своего будущего. Творящий добро и не желающий быть жестоким, он неизбежно становится жертвой заговора и гибнет. Ластику не без мытарств удается вернуться в свое время.
«Дмитрий Иванович» в творчестве иностранцев. Пьесы и повести о царе «Дмитрии» появились в Европе раньше, чем в России. Воцарение католика, вызвало восторг среди людей близких к высшим кругам католического духовенства. К их числу принадлежал Лопе де Вега[59], написавший пьесу «Великий князь московский, или Преследуемый император» (1606). В пьесе действуют известные драматургу члены царской семьи – Хуан Басилио (Иван Васильевич), его сыновья – пылкий Хуан и блаженный Теодоро, сын Теодоро Деметриус, и шурин Теодоро, злодей Борис. Сюжет мелодраматичен. Жена Хуана младшего изменяет ему, о чем узнает Хуан Басилио. Ловкая женщина, заметая следы, натравливает сына на отца, что приводит к случайному сыноубийству и смерти обезумевшего от горя Хуана Базилио. Власть захватывает Борис. Он хочет убить племянника, но мать скрывает Деметриуса, в монастыре. Встреча с красавицей Маргаритой заставляет его искать царства. В финале Борис гибнет от меча Деметриуса, и благородный герой торжественно вступает в Кремль.
В Париже в 1689 г. поставили пьесу Димитрий» Ж.-Б. Обри де Карьера. В 1714 г. де ля Рошель опубликовал книгу «Царь Дмитрий. Московская история». В 1782 г. П.-Ш. Левек издает «Историю России», где много пишет о «Дмитрии». В Англии в 1801 г. появляется пьеса Р. Кумберленда «Лжедмитрий». В Германии в 1804 г. И. Ф. Шиллер начал писать пьесу «Деметриус» но написал лишь первый акт. В России пьесу перевел в 1860 г. Л. А. Мей и ее использовали в художественных чтениях. Отсюда пошло выражение «Россия может быть побеждена только Россией».[60] В 1829 г. в Париже поставили трагедию Л. Галеви «Царь Дмитрий», в 1873 г. – «Миг всемогущества» Жюля Ф., а в 1876 г. – оперу Л. Жонсьера «Димитрий» (либретто А. Сильвестра и А. Борнье). Беллетризованные биографии «Дмитрия» опубликовали во Франции граф А. Потоцкий (1830), П. Мериме (1852 и 1878) и П. Пирлинг (1913). В 1882 г. в Праге А. Дворжак закончил оперу «Димитрий».
В Англии в 1876 г. издана пьеса «Дмитрий» Д. Г. Александера и через три десятилетия романы – «Великолепный самозванец» (1903) Ф. Уишоу и «Дмитрий» (1906) Ф. У. Бейна. В 1916 г. в Лондоне Сони Хоу опубликовала книгу «Некоторые русские герои, святые и грешники», где одна глава посвящена Лжедмитрию I. Гибель Самозванца описывает немецкий поэт Э.-М. Рильке в своем единственном романе «Записки Мальте Лауридса Бригге» (1910). В 1933 г. американец Х. Лэм в романе «Хозяин волков» предлагает вариант альтернативной истории, где Лжедмитрий I спасается и бежит в казачьи степи. В 1986 г. во Франции выходит труд К.-Д. Шейне «Борис Годунов и загадочный Дмитрий». Наконец, в 1992 г. французский писатель В. Н. Волков издает роман «Лжецари», где лжецарями он считает Бориса Годунова, «Дмитрия» и Василия Шуйского.
Для иностранных авторов характерен обостренный интерес к Лжедмитрию, по сравнению с большинством русских царей и симпатии к нему. Одни считают «Дмитрия» природным сыном Ивана Грозного (Лопе де Вега, Ля Рошель, Левек). Другие видят в нем невинного самозванца, жертву внушения (Шиллер, Галеви, Жюль Ф.). Все они уверены, что «Дмитрий» был выдающейся личностью. Американский историк Честер Даннинг в монографии «Первая гражданская война в России» (2001) высказывает мнение, что «Дмитрий», кто бы он ни был, показал себя достойным царем, и с его гибелью был упущен шанс европеизации России. Он же опубликовал в российском журнале «Вопросы истории» статью «Царь Дмитрий» (2007), в которой утверждает, что царствование Лжедмитрия I было бы благом для России, если бы продлилось дольше.
Облик и характер первого императора. Современники, знавшие самозванца, отмечали в нем контраст неказистой внешности и яркой личности. Автор «Повести князя Катырева-Ростовского» пишет: «Рострига же возрастом [ростом] мал, груди имея широки, мышцы толсты; лице же свое имея не царсково достояния, препростое обличие имея, и все тело его волми помрачено [смуглое]. Остроумен же, паче и в научении книжном доволен, дерзостен и многоречив зело, конское рыстание любяще, на враги своя ополчитель смел, храбрость и силу имея, воинство же велми любляще». Сходно описал его Масса: «Он был мужчина крепкий и коренастый, без бороды, широкоплечий, с толстым носом, возле которого была синяя бородавка, желт лицом, смугловат, обладал большою силою в руках, лицо имел широкое и большой рот, был отважен и неустрашим, любил кровопролития, хотя не давал это приметить».
Маржерет восхищается личностью, но не внешностью императора. Внешние достоинства в «Дмитрии» нашел лишь нунций Рангони: «Дмитрий имеет вид хорошо воспитанного молодого человека; он смугл лицом, и очень большое пятно заметно у него на носу, вровень с правым глазом; его тонкие и белые руки указывают на благородство происхождения; его разговор смел; в его походке и манерах есть действительно нечто величественное». Ближе с ним познакомившись, нунций записал: «Дмитрию на вид около двадцати четырех лет. Он безбород, обладает чрезвычайно живым умом, очень красноречив; у него сдержанные манеры, он склонен к изучению литературы, необыкновенно скромен и скрытен».
На гравюре неизвестного автора, изготовленной к заочному венчанию «Дмитрия» и Марины в Кракове (ноябрь 1605),[61] и на гравюре Луки Килиана (1606) «Дмитрий» изображен с большой бородавкой у носа. У Килиана он имеет ещё бородавку на лбу и некрасив – лицо округлое, черты грубые, но поражает умный и задумчивый взгляд. «Дмитрия» Килиан никогда не видел и делал гравюру с рисунка. На свадебной гравюре «Дмитрий», напротив, симпатичен – лицо соразмерное, красивые умные глаза и чувственные губы. При том, на обеих гравюрах изображён один и тот же человек. Есть ещё поясной портрет «Дмитрия» из замка Мнишков в Вишневце работы неизвестного художника. Латинская надпись на холсте сообщает: «Дмитрий, ИМПЕРАТОР Московии супруг Марианны МНИШКОВНЫ, Георгия воеводы сандомирского и Тарловны урожденной дочери». «Дмитрий» изображен в латах, лицо удлиненное, волосы темные, никаких бородавок. По мнению историка В. Н. Козлякова, портрет «Дмитрия», парный ему портрет Марианны (Марины) Мнишек, а также картины их венчания и коронации Марины, хранившиеся в Вишневце, написаны не ранее 1611 г. Козляков предполагает, что на портрете «Дмитрия» изображен Лжедмитрий II.[62]
