Либби присвистнула.
— Во, дела! Это точно — наш мистер Конрад влюбился!
На лице Барбары появилась счастливая улыбка.
Шелковое зеленое и лазурное хлопчатобумажное платья исчерпали возможности гардероба Барбары. Решив, что при ближайшей возможности она пойдет в магазин и купит себе — что-нибудь модное, девушка, приняв душ, надела бежевую юбку и элегантную, но уже надоевшую ей блузку из черного шелка. Для того чтобы оживить этот ансамбль, Барбара, вздохнув, надела пояс-цепочку и кое-какие драгоценности из дутого золота. К счастью, официантки из службы «Изысканные обеды» прибыли до того, как она успела совершенно разочароваться в своем внешнем виде.
С профессиональным интересом Барбара наблюдала, как две женщины расчистили место в центре ее гостиной и установили прочный, складной стол. Накрыли его белоснежной полотняной скатертью, на которой разместили хрустальные приборы для напитков, фарфоровую посуду и столовое серебро. С большим вкусом они расставили закуски: салаты, красную рыбу, перепелиные яйца, паштеты и лобстера. В качестве заключительного аккорда водрузили большую бутылку шампанского в позолоченном ведерке со льдом. На десерт в холодильнике были оставлены экзотические фрукты.
Официантки заинтересовались предложением Барбары брать хлеб и кондитерские изделия в «Сладком пирожке» для своих клиентов.
— Мне кажется, идея хорошая. Пожалуйста, напишите поподробнее, что вы можете предложить. Мы видели рекламу вашей пекарни в «Домашнем гурмане», — сказала одна из них. — Здесь, на карточке, указан мой адрес и телефон.
— Мы уберем все здесь в удобное для вас время, как только вы позвоните, — добавила другая. — Вам повезло, что вы обедаете с мистером...
Женщина постарше довольно резко прервала ее.
— Было приятно познакомиться с вами, мисс Уинслоу. Желаю вам и мистеру Конраду приятного аппетита. — После этого они ушли.
Было уже семь часов, но Джейк не появился. Лед в ведерке с шампанским начал таять, подвяли листья зеленого салата. От нечего делать, чтобы как-то занять себя, Барбара принялась просматривать подшивку журналов для гурманов в поисках интересных рецептов. Она увлеклась, поэтому не обратила внимания, что буквально завалила журналами пол вокруг себя.
К восьми часам она уже нервно ходила взад и вперед по комнате, представляя Бог знает что. Например, Джейк попал в какую-то ужасную катастрофу...
В половине девятого, наконец, раздался звонок, она стремглав бросилась открывать. Как же она обрадовалась, увидев Джейка! Высокий, загорелый, невероятно красивый, хотя и немного усталый, он стоял на пороге. На нем был темный костюм, а в руках он держал букет роз.
— Извини, что опоздал, дорогая! — прошептал он, целуя ее в губы. — Это был не день, а сущий ад! Извини! — повторил он снова, когда она очнулась от поцелуя. — Я даже не мог позвонить тебе!
— Я чуть не сошла с ума от тревоги за тебя! — призналась Барбара. Теперь, когда Джейк был здесь, Живой и невредимый, она могла уже говорить спокойно. — Я понимаю... Когда артист на съемочной площадке, он не может отлучиться даже на минуту.
Джейк как-то смущенно посмотрел на нее.
— Я не был на съемочной площадке, — сказал он. — Фактически, Барбара, это и есть один из вопросов, о которых я хотел поговорить с тобой.
— О фильме, в котором ты участвуешь? — переспросила девушка с откровенным беспокойством. В глубине души она понимала, что за его легкомысленно-дерзкой манерой поведения скрывалось серьезное отношение к карьере. Она взяла его за руку. — О, дорогой, неужели тебя уволили?..
— Вовсе нет. Не волнуйся, дело не в этом! — Джейк вошел в гостиную. — Вижу, здесь отлично поработали. Не выпить ли нам сначала шампанского, — сказал он, вынимая бутылку из ледяной колыбели и вытирая ее влажные бока специально положенной салфеткой. Джейк поклонился Барбаре с нарочитым почтением. — Надеюсь, это марочное вино вас устраивает, мадам?
— Вполне, — в тон ему ответила девушка, делая вид, что изучает этикетку. — Однако официант явно лучше!
Джейк рассмеялся.
— Воздержитесь от похвал, дорогая, поскольку этот официант всегда попадает впросак, когда пытается открыть бутылку. — С ловкостью, которая, казалось, опровергает его заявление, он снял фольгу, раскрутил проволоку, удерживавшую пробку, и... шипящая струя окатила Барбару с ног до головы.
— О Боже, — всплеснул руками Джейк. — Я всегда приношу несчастье, когда дело касается шампанского! Ругай меня самыми последними словами! Неужели я испортил твою любимую блузку?
— Вовсе нет! Ее можно отстирать, не беспокойся!
— Это немного утешает меня! — проговорил он, целуя ее в кончик носа. — Дорогая, ты выглядишь необыкновенно соблазнительно в мокрой блузке, но, мне кажется, тебе лучше переодеться во что-нибудь сухое. Обещаю больше не обливать тебя шампанским!
— Ты прав, мне стоит надеть что-то другое, — согласилась Барбара. — Я быстро.
— Не торопись! — сказал Джейк, усаживаясь в кресло. — Я пока полистаю твои журналы, они как раз под рукой. — И игриво-насмешливо он указал на рассыпанные на полу издания.
— Приятного чтения! — Барбара поспешно юркнула в спальню, радуясь возможности сменить свой скучный наряд на великолепный пеньюар, который сегодня прислала ей кузина Джейн. В краткой записке, сопровождавшей посылку, значилось: «Это свадебный подарок. Как мне кажется, он доставит тебе больше удовольствия, чем традиционные серебряные вазы, которые в паши дни надо запретить дарить, поскольку ни у кого нет дворецкого, чтобы чистить их! »
Сбрасывая намокшую одежду, Барбара в душе извинилась перед своей старшей кузиной: она понимала, что не должна надевать пеньюар, поскольку это подарок к ее липовой свадьбе. Но, в то же время он оказался сейчас, как нельзя кстати.
Девушка вынула из коробки изящный шелковый халат с пышными кружевами. Ее глаза заблестели, и сердце забилось сильнее, когда темно-синяя материя с восхитительной мягкостью окутала ее тело. Завязывая длинный пояс из тесьмы, она понимала, что выглядит очень хорошенькой, даже красивой, и была рада этому.
В приподнятом настроении Барбара вернулась в гостиную. Казалось, Джейк, не шелохнулся с тех пор, как она вышла. На коленях у него лежал раскрытый журнал. Он взглянул на нее, и ее радостное возбуждение исчезло, уступив место леденящему душу предчувствию несчастья. В лице Джейка не было тепла, в глазах — ни искорки смеха, одна лишь холодная ярость.
Внутри у Барбары все напряглось. — У тебя странный вид, Джейк, — обескуражено сказала она. — Словно тебя обухом по голове ударили! Ты весь побледнел! Хочешь есть?
