На следующий день Водянкину позвонили от Жихова и сообщили: Трепаков за рулём личного автомобиля двигается в сторону казахской границы.
– Остановить и ликвидировать! – сказал Водянкин, стараясь сохранять в голосе спокойствие.
– Это приказ? – осведомился собеседник.
– Да! Все в курсе. После доложите. Пришлите файл, – ответил он.
***
После заседания правительства Трепаков сразу принял решение бежать. Для очистки совести он всё-таки заглянул к Овчинникову, но тот не скрывал желания завершить разговор. Сомнений не оставалось – Трепаков списан со счётов.
«Ну и славно! Ну и хорошо! Пусть они тут ждут господина Пирогова, а я, пожалуй, покину поле боя». Со стаканом коньяка в руке Роман Геннадьевич мысленно набрасывал планы на ближайшие дни, понимая, что в общем-то давно готовился к этой акции. Несколько встреч в Екатеринбурге, потом в Челябинске, а оттуда можно спокойно двигаться в Казахстан. Для такого случая у него имелся давно заготовленный казахский паспорт.
Дела в Екатеринбурге удалось завершить довольно быстро. Мотаясь по городу, Роман Геннадьевич сознательно проигнорировал банкет в «Порто-Франко». На следующее утро он уехал в Челябинск, где тоже нужно было кое-что доделать. Там, в стороне от екатеринбургского бурления, даже военное положение не чувствовалось. Все эти беспокойные часы Роман Геннадьевич гнал от себя мысль о возможном преследовании, надеясь, что в ситуации всеобщего напряжения и подготовки к битве с мятежниками про него забудут. На всякий случай он поменял машину, выбрал для финального броска добротный, но слегка потрёпанный китайский джип.
– Ваши документы! – потребовал подошедший к машине человек в полевой полицейской форме.
– Извольте! – опасливо глядя на стволы автоматов, Роман Геннадьевич подал ему казахскую идентификационную карточку. «Может, стоило сунуть им в рожу правительственное удостоверение? Ну, если уж они ищут Трепакова, то я, пожалуй, буду смиренным казахским гражданином Тимуром Баймухамедовым. Вроде про этот паспорт никто не знает».
Полицейский меланхолично чиркнул карточкой по портативному идентификатору и предложил Трепакову отойти в сторону от дороги к стоящей там машине.
– Обращаю внимание, я гражданин Казахстан! – Роман Геннадьевич судорожно вспоминал казахские фразы, пытаясь изображать возмущенного иностранца: – Мен Қазақстан Республикасының азаматымын! Мой дядя работает в МИДе, у вас будут проблемы! Я требую пропустить меня немедленно!
Окружившие его полицейские на его слова не реагировали. Как только вся группа дошла до машины, Роман Геннадьевич почувствовал удар чуть ниже колена и упал на землю. «Построили суверенное государство, блин!» – подумал он, понимая что это его последняя мысль.
– Это точно тот, кто нужен? – спросил один из полицейских закуривая.
– Сто процентов, машинка опознала, да и вели его с самого Челябинска.
Зрелище смерти давнего врага произвело на Водянкина возбуждающее действие. Он отключил коммуникатор и уничтожил полученный файл. «А ведь Жихов наверняка сохранил эту запись в своих архивах», – подумал он.
Чтобы отвлечся, он принялся обзванивать разных людей, задавал какие-то вопросы и не слушал ответов. Последний звонок был Михайлову, которого он спросил о настроениях задержанных путчистов и деталях задержания московского диверсанта. Но болезненное возбуждение никак не проходило. Для успокоения он решил прибегнуть к испытанному способу – созерцанию своей коллекции, хранившейся в сейфе кабинета.
***
Водянкин коллекционировал ордена Российской Федерации и стран так называемого СНГ. Занимался он этим всего-то пару лет, но в его собрании уже были интересные экземпляры, например звезда ордена Туркменбаши, некогда принадлежавшая самому Великому Туркменбаши, – на последний день рождения её преподнес сам Реджепов и заверил, что это именно та звезда, настоящая! Из орденов с историей в коллекции был ельцинских времён орден Святого Александра Невского, который был вручён легендарным мэром Москвы Лужковым какому-то Дому мод за «развитие русских традиций», о чём сообщалось в прилагаемом сертификате. Случай скорее был из разряда курьёзов, да и фамилия Лужкова уже давно никому ничего не говорила. Гордостью коллекции был, конечно, орден Андрея Первозванного, который в свое время принадлежал убитому террористами президенту Узбекистана. Впрочем, достался Водянкину орден весьма прозаично: он купил его на аукционе у анонимного продавца.
В последние дни Павел Игоревич чаще других разглядывал именно этот аляповатый орден с похожим на «икс» крестом и размышлял о превратностях истории. В конце концов помпезная безделушка, как и прочие ордена «дружбы», звезды Героев России и даже простенькие медали «Защитнику Белого дома», – то немногое, что осталось от огромной страны. Точнее, от всей эпохи со времени крушения СССР до Кризиса, приведшего к краху России.
Просматривая новости, он недавно задумался, не заняться ли ему коллекционированием нагрудных знаков Русской Республики и пироговских сепаратистов (этот нелепый клоун успел выдать своим подручным какие-то вновь учрежденные ордена и даже популярные в старой федерации «За заслуги перед Отечеством», полная линейка которых у Водянкина, конечно же, была в коллекции).
«Да что там, один парадный мундир покойного генерала Юрьевича – это уже целая коллекция диковинных крестов и звезд Русской Республики», – вспомнил Водянкин поразившие его воображение регалии ордена Великого Русского Креста, высшую награду Русской Республики, титанических размеров звезду и несуразный восьмиконечный крест, усыпанный бриллиантами и предназначавшийся для ношения на шее. На Юркевиче, который носил его, не снимая, он смотрелся как выбившийся из-под рубашки богатырский нательный крест, и все потешались, представляя Полухина в таком же наряде: в своих турне щедрый Юркевич награждал орденами всех встречных и поперечных чинов и обижался, что регалии никто потом не носит. Более всего Юркевич мечтал повесить крест на шею госпожи Фернандес, но встретиться с ней ему не удалось. «Интересно, в чьей коллекции оказались побрякушки, когда генерала прикончили?» – вдруг подумал Водянкин, но мысль эту сразу прогнал.
Созерцание орденов отвлекало его от текущих проблем и уносило в мечтательные дали. Чего уж греха таить, иногда Водянкин примерял награды из своей коллекции, и любовался на себя в зеркале. Он подошёл к шкафу, достал шкатулку и надел на шею орден Андрея Первозванного.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
