Вечерами только они теперь сидели у костров на постоялых дворах, утверждая, что человек обязан быть в курсе событий, происходящих за пределами деревни. И действительно, новости в те годы достигали деревни только вместе с купцами или моряками, везущими грузы по реке.
Именно от путешественников деревенские жители впервые услышали о завоеваниях царя Лабарны из Куссары, маленького города-государства в центральной части Малой Азии южнее Галиса[28]. Говорили, что Лабарна и его люди родом с севера, они принадлежат к той же расе и говорят на том же языке (или очень похожем), что правители и колесничие хурритов. Прошло всего несколько лет после того, как Лабарна стал преемником своего отца Пу-Шаррумы[29] на троне Куссары, но он уже успел, проведя ряд молниеносных военных кампаний, завоевать почти весь юг Малой Азии. Его сыновья теперь от его имени правят на всем средиземноморском побережье Малой Азии – от границ хурритского царства в Угарите до критских и ахейских поселений на материке напротив Родоса. Именно в портах вдоль этого побережья капитаны кораблей, ведущие торговлю между Критом и Аварисом, встретили новых губернаторов и их гарнизонные войска и смогли подтвердить, что на севере возникла новая великая сила.
Те же капитаны принесли сообщение о большом землетрясении на Крите и о последовавшей затем революции. Но в этот раз – приятно слышать! – события не имели ничего общего с агрессивными людьми с севера. Просто велись внутренние преобразования, не оказавшие влияния на экспортную торговлю. Конечно, землетрясение вызвало временную дезорганизацию. Сильно пострадали города Кносс, Фест и Маллия. В последовавшей неразберихе правитель Кносса создал объединенное царство на всем острове. Дворцы бывших правителей Феста и Маллии не восстанавливались. Но строящийся для нового критского правителя в Кноссе дворец будет поражать своим великолепием. Капитаны поведали, что жизнь на Крите при новом правительстве была во многом усовершенствована. В частности, был разработан и введен новый алфавит, более ясный и легкий, особенно для иноземцев, чем прежние иероглифы. Этот алфавит даже можно было использовать для транслитерации клинописных семитских записей из Ассирии, которыми пользовались при торговых перевозках с Крита в порты Персидского залива.
Владельцы торговых лавок в нильской деревне вежливо выразили свой интерес к введению на Крите нового алфавита и перевели разговор на возможность импорта оливкового масла лучшего качества с Кипра или из более северных областей. А другие жители деревни в это время продолжали работать на полях, в садах и огородах, слишком занятые мыслью об уплате очередной десятины после сбора урожая, чтобы проявлять интерес к событиям, происходящим так далеко от их деревни.
По правде говоря, их жизнь почти не отличалась от прежней. Память о завершившемся катастрофой сражении под Мемфисом и долгом пути домой с годами тускнела. Землевладельцами теперь стали ханааниты или амориты, а бывшие египетские хозяева были убиты или сбежали на юг. Но крестьяне в любом случае почти не видели хозяев своей земли, которые (и старые, и новые) жили в городах, а чиновники и надсмотрщики, которые управляли делами, в большинстве случаев остались прежними. Людям не нравились новые правители, но жизнь продолжалась, их дети выросли в мире, которым правили гиксосы, и прежнее негодование исчезло, уступив место безразличию.
Но не во всех случаях. Встречались люди в деревнях, а еще чаще в городах, которые сознательно поддерживали дух сопротивления и, тайно встречаясь, обсуждали пути и средства освобождения Египта от иноземных завоевателей. Свои надежды они возлагали на юг.
Гиксосам так и не удалось стать правителями всего Египта. Южнее Мемфиса и в Фаюме, где к долине Нила вплотную подступали скалы, колесницы, ставшие к тому времени главным воинским подразделением армии гиксосов, не могли эффективно использоваться. И правители Фив не сдавали своих позиций, практически ежегодно проводя военные кампании. Яростные сражения имели место между семитскими войсками дельты и негритянскими отрядами Фив, высокими черными копьеносцами и лучниками из Судана – элитными войсками армии юга. «Принцы пустыни» вовсе не всегда терпели поражение. Много раз южные армии были вынуждены отступать, оказывая отчаянное сопротивление у каждого естественного рубежа до тех пор, пока гиксосы, удалившиеся слишком далеко от своих баз снабжения, не выходили из боя. Не единожды они захватывали Фивы. Но Фивы находились менее чем на полпути к южной границе Верхнего Египта, и рано или поздно войска с севера отказывались от преследования, а юг, собрав силы, изгонял оставленный в Фивах гарнизон. И гиксосы оказывались на исходных позициях.
Итак, жители севера с нетерпением ждали дня, когда юг достаточно окрепнет, чтобы начать настоящую войну. Самые решительные египтяне дельты собирали свои пожитки и тайно отправлялись на юг, чтобы присоединиться к знати и землевладельцам севера, бежавшим в Фивы в начале нашествия гиксосов и сформировавшим нечто вроде правительства в изгнании при дворе фараона Фив.
Но время шло, а контрудара все не было. Царь гиксосов, командовавший первым нашествием, уже давно умер, и его преемник тоже. Новый царь – и его преемник, поскольку царь правил только несколько лет, – предприняли некоторые попытки наладить отношения между египтянами и их завоевателями и допустить часть (правда, очень малую) египетской культуры в свои дворы. К своим традиционным семитским именам Яков-баэль и Яков-хат они добавили, в манере фараонов, тронное имя. Как и прочая знать, они запечатывали свои письма печатями со скарабеями, словно были настоящими египтянами. При этом их не волновало, что «надписи», вырезанные на печатях их ювелирами, являлись бессмысленными каракулями, лишь внешне напоминающими иероглифическое письмо, которое они так и не потрудились изучить.
Несколько лучше им удавалась религиозная пропаганда, особенно когда они официально идентифицировали своего главного бога Сутека с египетским богом Сетом. Сету всегда поклонялись в дельте, и главным образом в районе Авариса. Однако с подъемом фиванских царей на юге культ Сета получил дурную славу, поскольку фиванские монархи были поклонниками и земными воплощениями бога Гора. Гор и Сет были главными героями в популярном цикле легенд, противостояние которых символизировало борьбу между Верхним и Нижним Египтом в начале времен, когда боги еще ходили по земле в своем истинном облике. А в легенде об Осирисе и Исиде Сет вообще стал главным злодеем, воплощением всего зла. Но его культ в дельте сохранился. И это был ловкий ход монархов гиксосов – выступить сторонниками древнего божества дельты против Гора и его поклонников – царей Верхнего Египта. Пропаганде удалось убедить существенную часть молодежи покоренных областей в необходимости дать клятву верности чужеземному правительству севера, считая южан еретиками, пытающимися навязать ложную теологию дельте.
Однако люди, пережившие нашествие и сражавшиеся с гиксосами в проигранном сражении, мало верили этому. Они уже были слишком старыми, чтобы работать в поле, и в основном проводили время, сидя на солнышке во дворах своих жилищ и вспоминая время, когда в дельте были свои правители. И нередко их взоры обращались к югу, словно оттуда что-то могло однажды появиться.
Эта глава по большей части миф, хотя основанный на реальных фактах. Общепризнанный факт, что египетская Двенадцатая династия завершилась правлением Себекнефруре, жены Аменемхета IV, в 1776 г. до н. э., а Тринадцатая и Четырнадцатая династии правили одновременно на юге и на севере, соответственно из Фив и Мемфиса. Вызывает сомнение большое количество царей в обеих династиях, причем, судя по именам, обе претендовали на родство с предшествующей Двенадцатой династией.
Нашествие гиксосов – исторический факт, и более поздние египетские документы дают представление об озлобленности египтян по отношению к захватчикам. Надписи и документальные источники утверждают, что гиксосы пришли с востока, по крайней мере некоторые из царей имели семитские имена, и что среди них были не только бедуины, но и люди доселе неизвестной расы. То, что гиксосы привезли в Египет конную колесницу, – установленный факт, хотя остается не вполне ясным, имели ли они конные колесницы во время вторжения. Точная дата вторжения является предметом разногласий. По мнению большинства ученых, это произошло в период 1730–1660 гг. до н. э. Я, конечно, старался не называть точные даты, но считаю, что вторжение произошло в 1700–1690 гг. до н. э. Я предполагаю, что гиксосы – смешение ханаанитов, жителей Северной Аравии, хурритов и индоевропейцев – результат формирования сильной семитской власти в палестинском регионе под давлением хурритов, утвердившихся в Северной Сирии. Это не моя личная идея – ее обычно принимают исследователи этого периода. Она также подтверждается археологическими находками – могучими замками, которые в это время строились в Палестине. Гипотеза о выступлении гиксосов как союзников севера против юга и их последующем захвате власти не подтверждается свидетельствами, но, по сути, не является невероятной. Ее автор тоже не я. Ученые спорят, контролировали ли гиксосы в период, охватываемый этой главой, Южный Египет. Нет никаких свидетельств того, что они там были, зато некоторые находки позволяют утверждать, что их там не было.
