Кампания 1709 г. на сухопутном фронте для всей Северной войны стала решающей, предопределив будущих победителей и побежденных. Если бы Россия имела в тот момент настоящий флот, то боевые действия вообще очень скоро закончились бы полным военным крахом Стокгольма. Для отражения атаки второго крупного десанта (в дополнение к датской операции) в Скандинавии просто не нашлось бы войск. Но петровские корабли не смели еще плавать даже по большей части Финского залива, не говоря уж о Балтийском море. А значит ни о какой непосредственной угрозе метрополии Карла XII не могло быть и речи. Поэтому изнуряющее противоборство продолжалось после Полтавы целых 12 лет, пока шведы окончательно не выдохлись… Экономически.
В течение всего 1709 г. наблюдателю, находившемуся в Петербурге, ситуация вокруг города ничем не напоминала о том, что идет судьбоносная кампания. Как обычно поздней весной небольшая шведская эскадра адмирала Анкершерны вошла в Финский залив. Далее тоже все шло привычным порядком. Шведы крейсировали к западу от Котлина. Русский армейский флот крутился на своем безопасном «пятачке», который в следующем веке получит название «Маркизова лужа». Никто друг другу не мешал[83]. Лето пролетело быстро, и в середине осени скандинавские корабли ушли домой.
После Полтавы эпицентр войны снова сместился на берега Балтики. 4 декабря после полутора лет отлучки в Петербург вернулся Петр. Он распорядился начинать подготовку наступательных операций следующего лета в этом районе. Кроме того, царь приказал ускорить работы по созданию настоящего военно-морского флота.
Все годы своего существования армейский флот зимовал в неблагоустроенных рукавах Невы. Но для дорогостоящих линкоров открытого моря подобный вариант превращался в безумное расточительство. Поэтому первым делом на острове Котлин начали строительство главной базы предполагавшихся морских сил — гавани и всего прочего, что необходимо для качественного обслуживания эскадр. А 16 декабря в Адмиралтействе заложили первый полноценный линейный корабль Балтийского флота — лично сконструированную Петром 54-пушечную «Полтаву». Через два дня царь уехал в Москву встречать Новый год и праздновать триумфальные результаты последних сражений.
КАМПАНИЯ 1710 г. В отличие от Финского залива ситуация в южной Балтике после Полтавской битвы изменилась кардинально. Вновь вступила в войну Дания. Ее морская мощь заключалась в 41 линейном корабле, которые несли на себе 2752 орудия. Швеции пришлось основное внимание переключать с армии на боевые суда и моряков. Но разоренная войной экономика не позволяла Стокгольму увеличить свой флот по сравнению с довоенными временами. Весной в Карлскруне — главной военно-морской базе Карла XII сумели подготовить к боевым действиям только 38 линкоров с суммарной артиллерией 2466 стволов. Так как из этого количества несколько кораблей требовалось направить еще и в Финский залив, то перспективы морской войны с Данией (а значит и состояние жизненно важных для страны коммуникаций) приобретали для шведов весьма мрачный вид.
Основные события датско-шведской борьбы в эту кампанию происходили на южной оконечности Скандинавского полуострова. Зимой армия Фредерика IV форсировала пролив, соединяющий Балтику с Атлантикой, и захватила плацдарм в провинции Сконе. Но 10 марта шведский фельдмаршал Стенбок у города Хельсинборг нанес десантному корпусу датчан тяжелое поражение. И он эвакуировался обратно. Флоты враждующих сторон главное внимание в эти месяцы, естественно, уделяли водам, омывающим юг Скандинавии. Впрочем, напряжение в том районе, сковывая силы шведов, сохранялось в течение всего года, так как датчане сразу после неудачи начали готовить новый десант. Столкновение линейных флотов произошло 23 сентября в центральной части Балтийского моря. Бой никому не принес решающего перевеса, хотя и серьезно ослабил силы обеих сторон. Однако все это мало повлияло на ход операций русских моряков.
Театром боевых действий для царских вооруженных сил в ту кампанию стала территория от Ладожского озера до Рижского залива. Русским сухопутным войскам, осаждавшим прибалтийские крепости, конечно, очень бы пригодилось содействие с моря, но петровский Балтийский флот все так же сидел в самом дальнем углу Финского залива. Поэтому помощь армейским полкам моряки смогли оказать только один раз — в мае месяце под Выборгом.
Петр I вернулся в Петербург 4 марта, пожаловал графским достоинством генерал-адмирала Апраксина и повелел ему вести полки на осаду Выборга. В поход выступили с Котлина 26 марта еще по льду. И тащить с собой большой обоз и тяжелую осадную артиллерию не решились. Осада крепости складывалась не совсем удачно, а подбросить новоиспеченному графу подкрепление, необходимые припасы и крупные пушки по суше не позволяла весенняя распутица. Ситуация стала принимать критический оттенок. Но к счастью для русских ледовая обстановка в средней части Финского залива не разрешила шведской эскадре вовремя подойти к Котлину и блокировать выходы из Петербурга.
* * *
«Ледовый поход». 9—27 мая
Реакция Петра на подарок природы оказалась быстрой и энергичной. Как только Нева очистилась ото льда, он приказал всем кораблям Балтийского флота, которые могли держаться на воде, готовиться к походу: принять 10 000 солдат , артиллерию (включая 108 осадных орудий крупного калибра) и необходимые Апраксину грузы. 9 мая во главе 250 судов царь вышел в море. Но быстро преодолеть небольшое, по морским меркамf расстояние в сотню километров не удалось. На середине пути часть транспортной флотилии затерло льдом и начало относить в глубину залива. Тогда Петр использовал крупные фрегаты, как ледоколы. Потеряв несколько судов, с огромным трудом, только 19 мая Балтийский флот сумел пробиться к Выборгу. Разгрузившись, русские моряки затопили в проливе Тронгзунд, отделявшем Выборгскую бухту от Финского залива, 4 транспорта, чтобы скандинавские корабли не смогли прорваться к крепости. И 25 мая поспешили обратно. Через два дня основная масса флота вернулась к Котлину. Удача вновь сопутствовала царю. Шведская эскадра в составе 19 вымпелов (в том числе по русской оценке 8 линкоров и 5 фрегатов), которой на сей раз командовал вице-адмирал Ватранг, тоже к этому времени преодолела льды и выходила на свою обычную позицию. Шведам удалось догнать и захватить лишь 3 русских судна, шедших в конце каравана.
Выборгская операция стала последним (и единственным) крупным делом петровского Балтийского флота первого формирования. Общий материальный итог его боевой работы (то есть потери, нанесенные врагу) оказался явно непропорционален тем титаническим усилиям и громадным средствам, которые пришлось затратить на создание верфей и кораблей[84].
Хотя строились они под руководством иностранных специалистов, но русскими рабочими, не имевшими необходимых знаний и навыков. К тому же и эксплуатировались суда в большинстве своем неумелыми руками. Поэтому, как правило, срок службы их не превышал 6—7 лет, а зачастую был и еще меньше[85]. Например, фрегат «Шлиссельбург» и галера «Святой Петр», спущенные на воду в 1704 г. окончательно сгнили уже к 1709-му. При такой «текучке» материальной части поддержка численности флота превращалась в неразрешимую финансовую проблему. Подобной расточительности бюджет даже более богатой страны не выдержал бы. И с 1706 г. кораблестроение на Балтике начало резко сокращаться. В результате через пять лет, так по-настоящему и не освоив не только море, но даже маленький залив, русский флот практически исчез. В 1711 г. в плавание могли выйти лишь несколько судов. Впрочем, и в кампанию 1710 г. Балтийский флот после Выборгского похода о своем существовании шведам больше не напоминал. Эскадра Ватранга беспрепятственно крейсировала от Тронгзунда до Котлина. И ушла из Финского залива как обычно — только осенью.
Тем временем в Архангельске к лету 1710 г. Геренс закончил строительство двух 32-пушечных фрегатов (заложенных в 1708 г.). Назвали их «Святой Петр» и «Святой Павел»[86]. После вступления в войну датского флота шведы уже не могли повторить нападение на устье Северной Двины. И Петр I, не желая, чтобы с таким трудом изготавливаемые суда гнили без дела, приказал перевести из Белого моря в Балтийское все боеспособные вымпелы — только что принятые к службе «Святой Петр» и «Святой Павел», а также 26-пушечный фрегат «Святой Илья», построенный в 1703 г.
Так как русские экипажи из-за отсутствия опыта не могли вести суда вокруг Скандинавии, в Архангельск отправился голландец — командор Абрам Рейс. Он имел повеление царя нанять матросов для дальнего перехода с, иностранных торговых кораблей, которые весной придут в Северную Двину. Если вербовка пойдет плохо, то приказывалось хватать людей силой, отдавая купцам взамен за каждого человека по два русских мужика-помора и обещая отпустить всех «мобилизованных» таким образом моряков через год.
