Читаем без скачивания Благочестивые вдовы - Ингрид Нолль

Чтобы подтвердить свою причастность к семейству Шваб, я поперлась к поминальному столу, хотя ощущала себя не вполне в своей тарелке. Я всю жизнь мечтала, особенно в школе, чтобы меня удочерил отец Коры или чтобы на мне женился ее брат. Я невольно поглядывала на Феликса, юношу из клана Швабов. Размечталась! Вряд ли он… А Кора уж точно будет возражать против хеппи-энда в моем понимании…

Меню составляла Регина. Увидев чашку эспрессо к началу трапезы, я стала тихо протестовать – и была поднята на смех. А, ерунда! Я часто попадаю впросак: нам принесли не большую чашку кофе, а маленькую мисочку грибного супа. Поев супчика, я взялась ковырять вилкой закуску: после того как Кора представила мне крошечные мясные фрикадельки, выглядывавшие из листьев салата, как устрицы, я не доверяла больше ни одному овощу. Куда увереннее я чувствовала себя, угощаясь помидорами, фаршированными острым сметанным соусом. Подали запеченного лосося – мне оставалось только обезьянничать, краем глаза подсматривая за остальными: какую вилку и какой рукой следует брать и как ей орудовать, чтобы так же ловко, как, например, Регина выбирать рыбьи косточки.

Лишь в большой груше, начиненной ванильным мороженым, я была как дома. Съев мороженое и закусив листочками мяты, я самодовольно утерлась, но, когда официанты стали собирать десертные тарелки, неожиданно заметила, что нежно-зеленое мятное украшение отсутствует только на моей.

Вернувшись домой, мы с Корой стали собираться всерьез. Из-за смерти Хуго Кора опять перенесла дату вылета. Завтра утром я отвезу ее в аэропорт, а потом поеду дальше, обратно во Флоренцию, на ее машине. Энди заваривал жасминовый чай. – А где Катрин? – спросил он. Я пожала плечами. Постепенно до меня дошло, что по всем расчетам ей давно пора быть дома. Переборов себя, я набрала номер Копенфельда, втайне надеясь, что уже не застану его на работе. Но он поднял трубку сразу.

– Нет, – злобно ответил Бернд, – ни Катрин, ни ее замена сегодня не появлялись. Урок проводил я. А еще собирался сказать вам, что сыт вами по горло! Не делайте из меня идиота! На глаза мне больше не показывайтесь!

– Вдруг с ней что-нибудь случилось?

Бернд фыркнул:

– Мне какое дело?! Иди в полицию! Все, что я должен сделать на своем месте, – впредь не связываться с необязательными дамочками.

А что делать мне на моем месте?

Энди пробежал по всем комнатам и собрал на кухне чрезвычайный штаб: Кору, Феликса, Макса, собаку. Я вкратце доложила обстановку: Катрин до сих пор нет, и это подозрительно, вполне может быть, что ее достали длинные руки Эрика.

Кора успокаивала меня, впрочем, чисто из эгоистических побуждений:

– Не хватит ли возиться с этой Катрин? Лично я не буду опять переносить вылет. Вообще-то я собиралась завтра уже сидеть над тарелкой пасты, и ничто меня не остановит!

Неожиданно Феликс поддержал Кору:

– Ты же знаешь, Катрин не позволит себе такой глупости – одна пойти на работу. Не сомневаюсь, она сейчас войдет в дверь и посмеется вместе с нами.

Итак, вечер того дня, дня похорон Хуго, закончился для нас оголтелым пьянством: нужно же было заглушить чем-то страх смерти, о котором нельзя не думать, стоя у разверстой могилы, да и беспокойство за Катрин давало себя знать. Тосты быстро кончились, и мы стали поднимать бокалы за Адама и Еву, за Хуго и Шарлотту, собаку и кошку, Кору и меня… Чем больше я пила, тем более никчемными сопляками казались мне Феликс и Энди. А они все время говорили о том, как им жаль расставаться с нами. И у меня вдруг возникло желание ретироваться отсюда как можно скорее, чтобы не пасть жертвой собственной сентиментальности и не броситься в объятия любого из двоих. В итоге я привалилась к нашему единственному оплоту, Максу. Тоже нехорошо – пес вскочил и устроил скандал, как примитивный ревнивец. Сквозь пьяный туман я видела, что Энди поднялся и вышел. А я тут при чем? Устал, наверное, спать пошел.

Только потом я узнала, что Энди отправился не в кровать, а в ночь – за метадоном. Ах, эти глупые мужчины! Ведь к черту на рога полезет, чтобы вернуть мое расположение!

11

Кора не уступила мне право сесть за руль. Она сама гнала машину в аэропорт, на заднем сиденье болталась красная лакированная сумочка: только сумочку брала с собой на борт Кора. Особая честь везти остальной багаж королевы выпала, конечно же, мне. Легкой, как перелетная птица, желала впорхнуть во Флоренцию Кора, пока я окольными путями, на волах, с ребенком в телеге, без мужика и обреза, буду покорять дикие просторы.

Вылет откладывали во второй раз. Мы нервно околачивались в зале ожидания. Тут мимо нас прошлепали че кто иные, как Свен Гилтер со своей тайской супругой. Он, пыхтя, перекатывался впереди, она потешно трусила следом в туфлях на огромной платформе.

– Кора! – прошептала я. – Видишь того толстяка? Именно этой сволочи я обязана своими ожогами. Впрочем, не думаю, что он тут из-за меня…

– Нужно выяснить! – Моя подруга почуяла след, в ее глазах заиграл хорошо мне знакомый огонек. – Пошли за ними!

Держась во вражеском кильватере, мы оказались в зоне прилета, где Гилтер пристроился к прочим встречающим у выхода, над которым светился номер рейса из Бангкока. Жена Гилтера заметила меня и, приложив палец к губам, глазами показала на дверь ближайшего туалета. Она прошептала что-то на ухо толстяку, который состроил недовольную мину, и поковыляла в сторону уборной. Предупредив Кору, я поспешила за тайкой.

Только дверь туалета захлопнулась за мной – маленькие дрожащие пальчики вцепились в мой рукав.

– Very danger, miss![30]

– Ты знаешь, где Катрин? Do you know where Katrin is?[31]

– Other miss my house,[32] – шептала она, безбожно коверкая английский.

Я протянула ей ручку и листок, кажется, квитанцию с парковки, и она принялась медленно выводить круглыми детскими буквами адрес. Потом она молитвенно сложила ручки, прося не выдавать ее, и мы, как настоящие подпольщики, разошлись по одному.

Первые пассажиры рейса из Бангкока показались в широком проходе. Сенг Ароон помахала трем девушкам и приветливо заговорила с ними, должно быть, на родном языке. Гилтер покидал вещички прибывших в тележку, и они все вместе удалились в соответствии с указателем в подземный гараж.

– Катрин в опасности! Если тайка не обманывает – а ведь это может быть ловушкой, – Катрин захвачена и заперта в доме Гилтера, – сказала я Коре. – Вот, у меня тут адрес. Мы обязаны что-то предпринять!

Кора уточнила время: до вылета четыре часа.

– Едем! – решила она. – Машин сейчас не много, у нас есть шанс.

И мы тоже помчались в гараж. Казалось, лифт опускается непозволительно долго. Если б знать, мы бы не ставили машину на самом нижнем уровне! Вечность прошла, пока мы расплатились с автоматом и он нас выпустил.

– Погнали! – азартно сказала Кора. – Куда ехать-то? Название улицы ничего нам не говорило, однако решение появилось само собой: прямо перед нами, вывернув с левой эстакады, из гаража появился «мерседес», за рулем сидел Гилтер, сквозь заднее окошко виднелись три тайские головки на шейках-тростинках. Кора присвистнула:

– Похоже, мы направляемся к Главному вокзалу. Очень может быть, что трех леди сейчас куда-нибудь отгрузят на поезде.

Но она ошиблась, вскоре Гилтер поднял решетку дистанционным пультом, и «мерседес» въехал в подвал частного здания. Ни одного свободного места у обочины Коре не досталось, и мы тыкались до самой вокзальной площади, чтобы через двадцать минут пешком вернуться к месту событий. Нерешительно походив вокруг здания, мы остановились под светящейся над главной дверью вывеской «Парилка у Рези. Сауна и массаж».

– Может, просто позвоним? – Кора шаловливо потянулась пальцем к звонку.

– А может, не надо?

Хотя мы стояли у заведения, чья реклама красовалась на тех достославных спичках, но не лучше ли, не теряя времени, поискать Катрин дома у Гилтера?

Мы мялись у порога «Парилки», не зная, как поступить. Из соседнего дома вышла пожилая женщина. Кора вежливо справилась о часах работы сауны.

– Что вы, деточки! Какая сауна! Тут самый настоящий бордель! – покачала головой старушка, удивляясь нашей наивности. – Держитесь подальше от этого места. Я, если бы могла, сегодня же отсюда переехала! Каждые две недели они привозят новеньких из Польши, Таиланда, Африки… Срам какой! Иногда, особенно рано утром, слышно, как бедняжки плачут. Я раз позвонила в полицию – на следующий же день у меня на лестничной площадке сожгли детскую коляску!

И словно опасаясь, что сболтнула лишнее, старушка засеменила прочь.

По сути дела, ничего нового мы не услышали. Мы и раньше знали об этом социальном явлении, связанном с попранием прав, эксплуатацией человека человеком, – современной работорговле. Почти каждый день в прессе обсуждают эту жареную тему: девушки приезжают в Германию с туристической визой на несколько месяцев, намереваясь немного подзаработать. Здесь у них отбирают паспорта и заставляют выходить на панель.