— Зря ты так начинаешь. Проблемы у тебя серьезные.
Ледогоров вынул из кармана свой «Вин-стон» и взял со стола зажигалку.
— Да? Надо же.
— Точно. И я не разрешал тебе курить.
— А я тебе.
— Хватит тыкать мне.
— Ты первый начал.
— Я официальное лицо…
— А я «хрен с бугра».
Ледогоров с удовольствием выпускал дым. Майор пришел в легкое замешательство. Видимо, еще никто не вел себя так в его кабинете. Он нервно потер ладонью мгновенно вспотевший лоб и уткнулся в лежащие перед ним бумаги.
— Значит так, Александр Игоревич, — продолжил он официальным тоном. — К нам поступило заявление от директора магазина «Аре» Заправиной Софьи Николаевны, в котором она пишет, что вы, сожительствуя с работницей магазина Юлией Шадриной, постоянно требуете повышения ей зарплаты, покрываете совершения ею хищений из магазина, угрожаете… А два дня назад вы в состоянии алкогольного опьянения ворвались в магазин, избили двух друзей Заправиной и грозили ей самой физической расправой.
Ледогоров покачал головой.
— В состоянии алкогольного обвинения?
Майор кивнул.
— Да.
— Ужас какой.
«Уэсбэшник» достал бланк объяснения.
— Что можете пояснить.
— Ничего.
— В каком смысле?
— Во всех. Статья пятьдесят первая.
Майор недоуменно покачал головой.
— Но это не допрос.
— Тем более, — Ледогоров встал. — Я пойду? Или будете меня задерживать?
За окном по залитой солнцем Конюшенной площади сновали автомобили. «Уэсбэшник» ухмыльнулся.
— На твоем месте…
— Из нас каждый на своем месте. Отметь пропуск.
На стол лег бумажный квадратик. Майор не пошевелился.
— Крутой?
— Нет. Просто устал доказывать, что я не верблюд.
— Я делаю свою работу.
— Тогда делай ее хотя бы вежливо, а не растопырив пальцы.
— Тебя забыл спросить!
— Вот-вот. Отметь пропуск. Я отказываюсь давать объяснения.
— Будешь в прокуратуре отвечать.
— Ради бога.
— А руководству твоему я сегодня же сообщу. Вылетишь в три минуты.
— Пропуск отметь.
Майор наконец подтянул к себе листок и расписался.
— Счастливо оставаться.
По площади с ревом пронеслась группа байкеров. Ледогоров нашел телефон-автомат и набрал номер. Юлька была еще дома.
— Сходи в травму. Сними побои.
Она удивилась.
— Зачем?
— Надо. Сходи.
— У меня уже зажило…
— Скажи, болит до сих пор.
— У тебя проблемы?
— Нет. Сходи в травму!
Она помолчала.
— Хорошо. Только не кричи на меня.
— Извини.
Ледогоров повесил трубку и подумал, что стал срываться. Захотелось выпить. Воображение мгновенно нарисовало рюмку коньяку и бутерброд с рыбой. Он помотал головой. Было жарко. Солнце нещадно пекло кожу. Даже волосы на голове стали горячими. Ледогоров снова снял трубку. Подошли две девчонки. Лет по пятнадцать. Накрашенные, в завязанных узлом на животе рубашках и широких джинсах «клеш».
— Дадите карточку позвонить?
— Нет.
Они явно не ожидали.
— Почему?
— Самому нужна.
Одна рассмеялась, решив, что это шутка.
— А пивом угостите?
— Нет. Это портит фигуру.
— Ну и жмот.
Обе фыркнули и пору лили прочь.
«Нормально! Я еще и жмот!» — подумал Ледогоров, набирая номер Долгова.
— Привет, это я. Ты хотел поговорить?
— Да! Старик, у меня сейчас стрелка в кафе «Пит-Стоп». Знаешь?
— Да.
— Подгребай. Заодно перекусим. Я угощаю.
Идя по набережной и глядя в мутные воды канала Грибоедова, Ледогоров думал, что, конечно, крутовато взял с «уэсбэшником» что подстраховаться все-таки придется и что как всегда, они моментально потеряют к нему интерес, узнав об увольнении. По коричневатой воде скользили катера, набитые жизнерадостными людьми, которые встречаясь с ним взглядом, .принимались весело махать руками.
* * *
— Салат будешь?
— Давай.
— По полтинничку? А, извини, я забыл. Сок? Минералка?
Ледогоров помолчал. От разнообразия этикеток в баре рябило в глазах. Отдельно, прямо на стойке, громоздилась трехлитровая бутылка «Метаксы», с краником.
— Ну?
— Сок, — выдавил он наконец.
Долгов сделал заказ и покрутил стоящую на столе пепельницу.
— А я курить бросил. Представляешь? Вот что значит другой образ жизни.
Ледогоров кивнул и внимательно посмотрел на него. Дима здорово изменился. В «ментовке» он был порывист, стремителен, подвижен. Говорил быстро, сопровождая речь выразительной мимикой. Сейчас лицо его округлилось. Движения стали ленивыми и вальяжными. Голос звучал плавно. Он очень нравился сам себе в тонком белом пиджаке и шелковой рубашке. Загорелое запястье перехватывал массивный желтый браслет.
— Золото. — Долгов, видимо, перехватил его взгляд.
— Скажи еще: «И у тебя такой будет!»
— И у тебя такой будет!
Ледогоров усмехнулся.
Официантка принесла заказ.
— Излагай.
Долгов ковырнул вилкой селедку «под шубой».
— Все просто. Моя консультация специализируется на мелких делах. Кражи, грабежи, разбои, хулиганки. Все районы поделены между нашими адвокатами. В зависимости от того, кто где может решить вопрос. Работаем плотно с дежурными следователями. На проценте. Основное — решение вопроса о «подписке». Понимаешь, в общем?
Ледогоров кивнул и отпил сок. К салату он не притронулся.
— Проблема в том, — продолжил Долгов, — что Архитектурным районом я занимался сам. А сейчас навалом дел по организации работы. Вон на правом берегу бывшие местные пытаются сколотить свою команду и зарабатывать без нас. Надо с ними разбираться. В общем, тебя все в районе знают. Я тебе следаков своих передам, новых подберешь сам — и вперед. Зарабатывай. В нашу Межпланетную коллегию я тебя протащу за пару дней. Только не забывай двадцать процентов в казну засылать.
Он налег на селедку. Ледогоров молча пил сок. В десятке телевизоров вокруг ревели
двигатели болидов «Формулы-1». Монотонно сливались в ушах голоса многочисленных посетителей. Долгов доел и потянулся к бутылке «Боржоми».
— Ну как?
— Клево.
— А я о чем! Знаешь, каких трудов стоило эту систему по всему городу отладить!?
Ледогоров кивнул.
— Интересно…
— Еще как! И не надо с «громкими» делами связываться. С операми главка бодаться.
— Да нет. Я говорю, интересно, сколько ты таким образом моих дел развалил?
Долгов махнул рукой.
— Да ладно. Большинство клиентов так и так бы вышло. И вообще, привыкай к другой стороне баррикад.
Ледогоров усмехнулся, наклонился к нему поближе.
— Дима, обещай мне одну вещь, — полушепотом попросил он.
Долгов вытер губы салфеткой и тоже подался вперед.
— Какую?
Остатки сока полетели ему в лицо.
— Как можно реже попадаться мне на глаза. А то не выдержу.
— Ты чего? Идиот?
Деньги никак не доставались из тесного кармана джинсов.
— Это за угощение! Сдачу оставь себе, ублюдок!
Долгов пытался вытереть пятна с пиджака.
— Лучше бы ты пил, псих! Знаешь, сколько это стоит?
За соседними столиками прервались разговоры. Два десятка глаз уставились на них. Ледогоров поднялся и пошел к выходу. Бешенство клокотало в груди, грозясь порвать тонкую телесную оболочку.
— Ну и сиди с голой жопой и красным флагом, козел! — крикнул вслед Долгов.
Он не обернулся. Заглушая рык двигателей на экранах, в ушах барабаном бился стук собственного сердца.
* * *
В отделе было многолюдно. Мялись у дверей заявители. Угрюмо сидел пристегнутый к скамье неопрятный длинноволосый мужик. Сновали туда-сюда опера.
— Дурдом! — пожаловался дежурный Армишев. — Заявитель пошел косяком. Квартиры трещат. Сумки дергают. Хорошо еще не все глухо. ГЗ грабителя взяла. В дежурке малолетки с краденными шмотками.
— Помочь? — Ледогоров испытывал к Олегу симпатию.
— Да нет, спасибо. Егор помогает. — Армишев замялся. — Зря ты на него… Он просто пытается казаться хуже чем есть. Ему кажется, что так правильно.
Ледогоров отпер дверь.
— А тебе?
— Мне нет.
— Ну так подскажи ему.
Олег улыбнулся.
— Бесполезно. Это пройдет само.
— Может быть, — Ледогоров обернулся в дверях. — Но мне почему-то не верится.
В кабинете он сразу включил кофейник и открыл сейф. Тошнит от бумаг или нет, а сдавать дела придется.
— Ты занят?
На пороге стоял Андрей Мальцев и смотрел в пол перед собой.
— Теперь я свободен как птица. И похоже, надолго.
— Извини. Я ушел, потому что думал, что тебе не нужен.
Ледогоров откинулся к стенке и достал сигарету.
— Что ты! Какие пустяки! Всего-то увольняюсь! А спросить меня нельзя было?!
Мальцев поднял глаза.
— О чем? Не нужен ли сторож для задержанного? Вы же с Полянским сами обо мне забыли. Постоял под окнами — и ладно! Даже послушать как вы работаете, не дали. Все говорят: пора чему-нибудь научиться. Как? У кого? — Он как-то устало вздохнул. — Я тоже увольняюсь.
