Читаем без скачивания День гнева. Принц и паломница - Мэри Стюарт

Когтистая лапа вновь разорвала воздух, но не смогла достать его. Оглядевшись по сторонам, Мордред увидел шест с рогатиной на конце, похожий на те, которыми на сборе урожая ловят гадюк. С помощью этого шеста он вновь поднял клетку в оконную нишу и развернул ее так, чтобы дверца глядела наружу. Клетка заняла собой весь проем. Мордред завел шест в петлю и осторожно поднял плетеную дверцу. С дверцей поднялся и трупик крысы, и кот ударил опять, грозно шипя на новую цель. И обнаружил, что бьет лапой воздух. Две долгие минуты зверь оставался совершенно недвижим, Мордред не заметил ни одного движенья, если не считать колыханья шерсти и легкого подергиванья хвоста, потом, охотясь на свободу, как охотился бы на добычу, кот подполз к краю клетки, к краю подоконника и глянул вниз.

Мордред не увидел прыжка. Только что кот, еще узник, сидел на окне, а мгновение спустя он уже растворился в вольной ночи.

Другой узник, оттащив клетку от слишком узкого для него окна, бросил ее на пол и со всем тщанием поставил шест в то же место, откуда его взял.

У дверей покоя оркнейских принцев уже стоял стражник. Он схватился было за копье, но увидев, кто приближается к нему, нерешительно переступил с ноги на ногу и вновь опустил оружие, стукнув древком копья о камень.

Мордред, ожидавший такого приема, заранее завернулся в коричневый плащ, а под ним прижимал к себе немногие пожитки, скрывая заодно и пораненную руку. На лице его стражник не увидел ничего, кроме холодного удивления.

— Стража? В чем дело, что случилось?

— Приказ короля, господин, — деревянно ответил стражник.

— Приказ не впускать меня? Или не выпускать?

— М-м-м, не выпускать, то есть, я хотел сказать, присматривать за вами, м-м… мой господин. — Стражник прочистил горло, явно чувствуя себя неуверенно, и попытался загладить свои слова: — Я думал, вы все спите в покое, молодой господин. Так ты, вероятно, был у своей госпожи королевы?

— А, выходит, еще и королевский приказ докладывать о наших передвижениях? — Мордред дал повиснуть молчанию, глядя, как переминается с ноги на ногу стражник, потом улыбнулся. — Нет, я был не у королевы Моргаузы. Ты всегда спрашиваешь гостей короля, где они проводят ночь?

Рот стражника медленно приоткрылся. Мордред без труда прочитал его мысли, ясно отразившиеся на лице солдата: удивленье, веселье, соучастье. Запустив свободную руку в кошель у пояса, он достал монету. До того они и так говорили вполголоса, но теперь он заговорил еще тише:

— Ты никому не скажешь?

Лицо стражника расплылось в ухмылке.

— И впрямь никому, господин. Прошу прощения, господин. Спасибо, господин. Доброй ночи, господин.

Проскользнув мимо него, Мордред крадучись вошел в спальный покой.

Сколь тихо он ни старался двигаться, Гавейн, проснувшись, приподнялся на локте и тут же потянулся за кинжалом.

— Кто здесь?

— Мордред. Говори тише. Все спокойно.

— Где ты был? Я думал, ты преспокойно спишь в своей постели.

Мордред не ответил. В его привычке было молчать, как свечу гася дальнейшую беседу. Он обнаружил, что если не давать ответа на неловкий вопрос, собеседник почти никогда не задает его снова. Он не знал, что такое открытие делают обычно в зрелые годы и что люди, слабые духом, не делают его вовсе. А потому, не сказав ни слова, он подошел к своей постели и только тогда, будучи скрытый контрфорсом, бросил на постель свой узел, а поверх него плащ. Гавейну не следует знать, что под плащом он был одет по-дорожному.

— Мне показалось, я слышал голоса, — прошептал Гавейн.

— У дверей поставили стражников. Я говорил с одним из них.

— А… — Как и рассчитывал Мордред, стража не особенно заинтересовала Гавейна. Гавейну, вероятно, просто не пришло в голову, что в Регеде такую стражу выставляли впервые. Он скорее решил, что Мордред просто выходил до ветру. Он снова лег. — Это, наверно, меня и разбудило. Который час?

— Должно быть, далеко за полночь, — мягко произнес Мордред, заматывая пораненную руку тряпицей. — А выезжаем мы рано поутру. Лучше сейчас выспаться перед дорогой. Доброй ночи.

Некоторое время спустя Мордред заснул. В полулиге от замка, на краю обширной лесистой земли, что звалась Диким лесом, молодой дикий кот уселся у корней огромной сосны и принялся чистить свой жесткий мех, слизывая с него запах неволи.

12

К утру стало очевидно, что предостереженье Нимуэ дошло и до ратников Артурова эскорта. В дороге стражники бдительно следили за тем, чтобы никто из оркнейцев не отставал и чтобы все они держались поближе друг к другу, но делали это со всевозможным тактом и уваженьем, словно такое обращение со свитой королевы превращало их из тюремщиков в почетную стражу. Моргауза так и восприняла их повеленье. Так же приняли его и четверо младших принцев, которые ехали не спеша и болтали и смеялись со стражником, но Мордред, верхом на добром коне, глядя на открытые всем ветрам вересковые пустоши, маняще раскинувшиеся по обе стороны тракта, беспокойно перебирал поводья и молчал.

Они достигли гавани слишком скоро. И первое, что бросилось им в глаза, был «Орк», одиноко стоявший у пристани. Буря, как объяснил им капитан эскорта, лишь слегка потрепала «Морской дракон», а потому королевский корабль продолжил свой путь на юг; ему и его ратникам придется теперь плыть вместе с королевой и ее свитой на «Орке». Моргауза была раздосадована, но, поскольку ее уже начали одолевать недобрые предчувствия, которые она боялась выказать, она подчинилась давлению обстоятельств и вместе со свитой и ратниками поднялась на борт. На корабле теперь стало тесновато, но ветер спал, и плаванье к эстуарию Итуны, а оттуда на юг вдоль побережья Регеда было спокойное и даже приятное.

Мальчики проводили все время на палубе, глядя, как проплывают мимо поросшие лесом холмы. За кормой корабля с криками носились чайки. Однажды «Орку» пришлось прокладывать себе путь через флотилию рыбацких лодок, а как-то раз, в крохотной бухточке на холмистом берегу, они видели, как какие-то люди верхом на пони сгоняют в стадо скот (очевидно, краденый, заметил Агравейн скорее с одобрением, чем с порицаньем), но помимо этого им не встречалось никаких признаков человеческого жилья. Моргауза не покидала своей каюты. Матросы учили мальчиков вязать узлы, а Гарет пытался играть на дудочке, которую один из матросов вырезал из камыша. Все до единого принцы смастерили себе удочки и не без успеха занимались рыбалкой, а потому поглощали обильные трапезы из свежезапеченной рыбы. Мальчики были преисполнены бурной жажды приключений и предвкушения ослепительного будущего, которое, по их мнению, их ожидало. Даже Мордреду временами удавалось позабыть о страхе, нависшем над ним черной тучей. Единственной ложкой дегтя было молчание эскорта. Мальчики пытались расспрашивать ратников — младшие принцы с невинным любопытством, Мордред с осторожной хитростью, — но солдаты и их капитаны готовы были поведать не больше, чем королевский посланник. О приказах Верховного короля или о планах на их будущее они не узнали ничего.

Так промелькнули три дня. Затем, ведомый твердой рукой шкипера, то и дело тревожно поглядывавшего на парус, то провисавший, то надувавшийся под прихотливым ветром, «Орк» пристал в Сегонтиуме на побережье Уэльса прямо против острова Мона.

Гавань здесь была много больше маленького порта в Регеде. В Каэр-ин-ар-Воне, или Сегонтиуме, как он назывался при римлянах, стоял крупный военный гарнизон, восстановленный недавно по меньшей мере в половину былого числа. Крепость располагалась на каменистом склоне холма над городом, а за ней поднимались предгорья, коронованные белоснежными высотами Маэль-и-Виддфы, или Снежной горы. За узким проливом, сияющим на солнце синевой словно сапфир, лежали золотые поля и магические камни Моны, острова друидов.

Мальчики сгрудились у борта, во все глаза всматриваясь в открывающуюся им картину. Наконец из своей каюты поднялась сама Моргауза. Даже несмотря на спокойное и гладкое плаванье, — выглядела она больной и бледной. («Это потому, что она ведьма», — с гордостью объяснил капитану эскорта Гавейн.) Когда шкипер «Орка» объявил королеве, что им придется переждать в гавани, пока не переменится ветер, Моргауза с благодарностью ответила, что несколько дней сможет спать не на корабле, и тут же на берег был послан распорядитель двора, чтобы договориться о комнатах на постоялом дворе у пристани. Это было процветающее и добропорядочное заведенье, и предложенные покои обещали быть теплыми и удобными. Королева и ее свита сошли на берег в превосходном настроении.

В Сегонтиуме они провели четыре дня. Королева и ее дамы не покидали своих комнат. Мальчикам дозволили гулять в городе или, все еще под бдительным оком королевской стражи, спускаться на берег искать моллюсков. Во вторую подобную вылазку Мордред повернул назад под видом того, что заскучал. Хотя он не говорил этого в пределах слышимости остальных принцев, он дал понять стражникам, что для юноши, который всего несколько лет назад делал это ради пропитания, поиск ракушек на берегу — малоинтересное занятие. А потому он оставил принцев рыскать среди камней и один направился в город, а потом, скрывая свое нетерпенье, легким шагом, словно гуляя, неспешно двинулся по дороге, взбиравшейся на склон позади домов и ведшей мимо крепостных стен к дальним высотам Маэль-и-Виддфы.