Хлопнула дверь, впуская гостя.
Берг лениво поднял голову и невольно улыбнулся, встретившись взглядом с зелеными, как молодая травка, глазами.
Вот только хозяин их был совсем не весел.
– Привет, – сказал он, усаживаясь.
– Привет, Харальд, – несколько оторопело отозвался Теневой. – Ты чего какой мрачный?
– Да так, – неопределенно ответил юноша. – Вот, собрался в дорогу.
– Куда? – Берг поднял руку, и к столу тотчас подскочил слуга.
– Что угодно?
– Принеси ещё пива да пожрать чего-нибудь… – Слуга исчез, и Теневой вернулся к разговору. – Так куда ты собрался?
– На север, к Торгриму фон Жахху. И тебя хочу позвать с собой.
– Что? – Берг на мгновение решил, что над ним шутят. Но лицо собеседника было серьезным, да и не водилось за ним привычки зубоскалить. – Меня?
– Да, – кивнул Харальд. – Вдвоем веселее, да и дорогу ты знаешь.
– Ну и ну. – Теневой поскреб голову, а затем уставился на собственную ладонь так, словно увидел её впервые в жизни. – И когда ты хочешь выезжать?
– Завтра, – ответил Харальд. – Дорога неблизкая, и до настоящих холодов хотелось бы успеть.
– Да, это понятно. – Берг кивнул, ощущая, как возвращаются воспоминания более чем десятилетней давности, когда он служил у некоего родовитого по имени Торгрим, не терпевшего над собой власти магов.
– Ну что, ты поедешь? Если боишься потратиться, то я тебе заплачу.
Появился слуга, бесшумно опустил на стол две кружки с белыми шапками пены.
– Хорошо, – кивнул Теневой, хватаясь за пиво, как утопающий за брошенную веревку. – Поедем. Но сначала выпьем!
По лицу Харальда пробежала тень недовольства, но он пересилил себя и потянулся к кружке.
* * *
Дорога шла полями. Поля были черные и голые, лишь на участках, засеянных озимыми, торчали колосья, вид которых вызывал жалость. С севера дул ледяной ветер, от него не спасали теплые плащи, и по телу вольготно разгуливал озноб.
В очередной раз обозрев пейзаж, скучный, словно старый забор, Берг поплотнее закутался в плащ и покосился на спутника. Харальд, казалось, дремал в седле. Голова его покачивалась в такт шагам лошади, а тело было расслабленно, как у отдыхающего кота.
Они ехали пять дней, держа путь строго на север, и погода становилась все хуже. Бабье лето в этом году условно отменили, и солнце, как будто обидевшись на людей, показывалось из-за серых слоистых туч очень редко.
Из-за поворота показались несколько груженых возов, и Берг приободрился. Где люди – там и жилье, и возможность переночевать в теплой комнате, поесть горячего.
На передках возов сидели хмурые мужики, взгляды, которые они бросали на вооруженных всадников, были далеко не дружелюбны. Груз был закрыт рогожами, и разглядеть, что везут, не удалось.
Возы, скрипя колесами, словно несмазанные двери, остались за спиной, а впереди обозначилась околица большого селения. Ветер донес запах дыма, а из-за голых ветвей выглянули соломенные крыши, темные от осенней сырости.
– Просыпайся, ужин проспишь, – сказал Берг, когда под ноги лошадям бросилось несколько собак. Приветственное гавканье не произвело на Харальда никакого впечатления, а вот реплику спутника он услышал и поднял голову.
– Какой ужин?
– А тот, что нам подадут вон в том заведении!
Постоялый двор в селении оказался велик, о двух этажах.
Навстречу гостям вышел мальчишка, принял поводья.
– Проследи, чтобы у них было вдоволь воды и сена, – сказал Берг, спрыгивая на землю. Грязь под сапогами глухо чмокнула. – И хорошо проследи…
Сверкнула монетка, паренек поймал её на лету и повел освобожденных от седоков коней в конюшню.
Берг направился к крыльцу, но остановился, заметив, что Харальд за ним не идет. Оказалось, что тот стоит и разглядывает вывеску, новенькую, сверкающую свежей краской.
Рисунок на ней был самый незамысловатый – кружка, наполненная каким-то подозрительно ярко-желтым пивом, над ней сосиска, похожая на толстого червяка, надпись «Гостеприимный пес».
– Ты чего? – спросил Теневой.
– Да вот пытаюсь понять, как заведение называется, – задумчиво ответил Харальд. – «Кружка и сосиска», что ли?
– Так там же написано!
– А я не умею читать, – пожал плечами Харальд. – А ты умеешь? Откуда?
– Я ж из купеческой семьи, – мрачно буркнул Берг. – И научен с детства. Пойдем, чего на ветру торчать…
Они вошли в общий зал, окунувшись в запахи чеснока, лука, кипящего масла, пива. Здесь было жарко и шумно, слышался смех, стук ложек и лихие выкрики. Около огромного камина, в котором ревело, пожирая поленья, алое пламя, примостился бродячий певец, одетый броско – в фиолетовое и зеленое. Он задумчиво перебирал струны, и тихий их говор пронизывал общий гомон, словно цветная вышивка – ткань.
Берг и Харальд заняли столик в углу.
В тот момент когда им принесли еду, входная дверь стукнула, впуская нового гостя. Теневой по давней привычке бросил к двери взгляд, проверяя, нет ли какой опасности, и невольно задержал глаза на вошедшем.
У входа стоял невысокий старик. Седая борода падала на грудь, нечесаные белые волосы опускались на плечи. Глаза бессмысленно смотрели в одну точку, говоря о том, что их обладатель слеп. Одежда выдавала нищего, сквозь многочисленные прорехи просвечивало исподнее. За спиной болталась странническая сума, сквозь серую ткань угадывались очертания чего-то похожего на большую книгу. Но посох в руке, как неожиданно осознал Берг, дед держал словно меч.
Перед ним явно был воин, когда-то сильный и умелый.
К посетителю двинулся один из вышибал. Намерения его были ясны – выпроводить нищеброда, выкинуть на холод и дождь, чтобы не мешал добрым людям.
– А ну, Эрик, стой! – прогремел неожиданно сильный голос. Принадлежал он, как выяснилось, огромному мужику с бычьей шеей и рыжими сальными волосами, который появился за стойкой.
– Да он же бродяга, хозяин! – обернулся вышибала, по сравнению со своим нанимателем выглядящий как мышь рядом с котом.
– Я сказал! – рявкнул хозяин так, что все на мгновение затихли. – Дайте ему место и принесите похлебки. Пусть поест…
– Кто это? – спросил Берг у слуги, который закончил расставлять на столе тарелки и кружки и собрался уходить.
– Кто? Где? – завертел тот головой.
– Вон тот старик, – указывая на нищего, которого как раз усаживали на скамеечку у стены, поинтересовался Теневой. Что-то знакомое чудилось ему в оборванном бродяге. Но что – понять не получалось.
– А, этот, – слуга пожал плечами. – Да безумец один, его ещё Слепым Странником называют. Он безобидный, хоть и не понимает ничего. Бродит, говорят, по всем землям, от гор до моря, у нас раза два в год появляется. Хозяин его привечает, а Эрик-то новый у нас, он Странника ещё не видел…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
