Основную задачу психотерапевтов, Вирджиния Сатир видела в установлении связи личности с универсальной силой жизни. Она желала поддержать людей, вступающих в разорванный контакт, с заключенным в них самих, потенциалом. Мишель Болдвин, ученица и подруга Сатир, пишет:
"Люди не всегда находятся в контакте со своей жизненной силой. Многие не обращают внимания на свое внутреннее богатство и нуждаются в помощи, чтобы прийти к нему. Зачастую, единственная в своем роде красота человека глубоко скрыта и необходимо много терпения и стараний, чтобы к ней пробиться, но она всегда существует. Убеждение о неповторимости и красоте каждого человека изменило характер психотерапевтических отношений. Иерархия я (эксперт) - вы (человек с проблемой, нуждающийся в моей помощи), между терапевтом и клиентом, переросла в отношение я - вы, и эта человеческая связь помогает клин-там открывать для себя силу жизни"[236].
Вирджиния Сатир не поддерживала такой слепой оптимизм. Она была реалисткой, твердо стоящей обеими ногами на грунте реальности. Поэтому она полностью сознавала, что внутренние богатства человека рассеяны и практически недоступны. Если однако, сам терапевт находится в контакте с духовным измерением жизни, ему удастся вовлечь туда клиента. Тогда опыт контакта, основанного на уважении доверии и открытости, может стать для клиента моделью, переносимой на другие контакты и на отношение к самому себе.
Подводя итог, можно таким образом сказать, что Вирджиния Сатир работала по принципу, согласно которому в человеческих отношениях важнейшим приоритетом является уважение к самому себе и другим. Это было логическим результатом последовательного системно-ориентированного мышления, согласно которому каждый человек приговорен в своей жизни к контактам с другими людьми. Никто не может существовать сам для себя, внутри ньютоновского вакуумного помещения. Поэтому Сатир постоянно говорила о состоянии взаимной зависимости и что все, что мы делаем как люди, и способ каким мы воздействуем на мир, также влияют на нас. Она была убеждена, что механизмы, мешающие людям в построении мирного существования на каждом уровне, будь-то на индивидуальном, семейном или на уровне международных отношений, одни и те же. Поэтому, она также определяла и себя элементом этого постоянно усиливающегося движения, возникающего из глубокой необходимости совместного мирного существования людей друг с другом и с природой во всем мире. Такая надличностная точка зрения, дала ей возможность развить деятельность, охватившую весь мир, которая продолжается и по сей день, в рамках программы Avanta Network.
Личностный рост и сложность "я".
В своих докладах и семинарах, Вирджиния Сатир постоянно сравнивала два противоположных взгляда на мир: иерархическую, модель наказания и награды и модель роста[237].
Модель наказания и награды принимает, что человек по своей природе плох. Чтобы он смог вырасти и стать полезным членом общества, его необходимо контролировать и останавливать извне. Отношения опираются на иерархии. Родители учителя, начальники, светские и духовные, устанавливают правила для детей, учеников, пациентов, работников и верующих. Требования, связанные с поведением, согласно определенным ролям, угнетают. События в такой модели объясняются линейно и причинно, что ведет к возникновению схематического способа мышления: черное - белое. Люди боятся изменений. Индивидуальные различия нивелируются, поскольку угрожают общепринятому порядку. Болдвин так описывает последствия этого подхода:
"[...] самое плохое последствие это то, что эти люди не находятся в согласии сами с собой. Тот, кто находится наверху, одинок и изолирован, а тот кто внизу, слаб и не ценится. Люди, живущие по такой модели, оцениваются согласно переданным им нормам поведения. [...] В результате, они чувствуют себя вынужденными действовать определенным образом. Цена действия, не соответствующего роли - чувство вины, страх или отверженность. Если поведение не направлено на удовлетворение собственных надежд, а на удовлетворение ожиданий других, естественным последствием будет ощущение злости и враждебности, а зачастую также отсутствие надежды"[238].
Вирджиния Сатир считала модель наказания и награды полностью античеловечной. Ведь она не учитывает принципиально важного факта, что человек — целостное и ощущающее существо. В книге The Peoplemaking (Формирование людей) она писала:
"Каждый человек, всю жизнь, с момента рождения и до самой смерти, испытывает чувства. Он может чувствовать гнев, заботу, радость, обиду, страх, беспомощность, безнадежность и любовь. Это основа, благодаря которой мы готовы объединиться со всеми людьми, в любой момент нашей или их жизни. Дети чувствуют, взрослые чувствуют, мужчины чувствуют, женщины чувствуют. Белые, черные, коричневые, желтые и красные люди чувствуют. Богатые чувствуют. Бедные чувствуют. Католики чувствуют. Протестанты чувствуют. Евреи чувствуют. Начальники чувствуют. Подчиненные чувствуют. Каждый человек чувствует. Часто этого не видно, но это так. Вера в то, что это так, даже если этого не видно, заставляет вас вести себя иначе, нежели бы вы повели себя если бы реагировали лишь на то, что видите. Убеждение в этом позволяет добиваться успехов родителям и терапевтам"[239].
Подобно Фрицу Перлзу, Карлу Роджерсу, Абрахаму Маслоу и другим представителям гуманистической психологии, также и Вирджиния Сатир выражала взгляд о том, что человек, вырастающий и живущий в благоприятных и поддерживающих рост условиях, в принципе добр, талантлив, жизнелюбив и сердечен. Рост, развитие и изменения были для нее существенными чертами самой жизни. Она исходила из принципа, что всем организмам с рождения присуща, своего рода, мудрость и красота, которые подобно растениям, развиваются в соответствующих условиях. Она также верила, что каждый человек рождается с потенциалом отличным от других. Роль и статус определяют лишь отношения внутри различных контекстов. Не давая человеку per se первенства перед остальными. Болдвин в связи с этим пишет:
"Согласно этой модели, каждый человек неповторим. Он как источник, вода которого, практически не отличается от других источников, и все же другая, благодаря своим неповторимым входящим в нее минералам. К тому, в чем наше сходство (у каждого есть пупок, мы платим налоги и умираем), добавляются наши различия, и лишь это делает нас неповторимыми и дает нам повод гордиться собой. В свою очередь, конструктивный подход к нашей однородности, обогащает мир. Сложность человека, основана на принятии того, что его от всех остальных отличает"[240].
И далее:
"Все люди стремятся стать идеальным целым. При этом могут встречать блокады. Задача терапевта — помочь клиенту при разрушении этих барьеров.
Вирджиния Сатир была убеждена в правильности взгляда Фрейда в том, что любовь и работа это существенные элементы психического здоровья человека, так как для психики так же важна способность давать и получать любовь как вдыхать и выдыхать воздух для тела. В то же время, работа это существенный источник ощущения собственной ценности. Следующими составляющими психического здоровья являются: необходимость равновесия между телесным и психическим развитием, эмоциональным и духовным, позитивный образ собственного "я", готовность к риску, реализация новых возможностей, понимание процессуального характера всей жизни, в которой оставляется все старое и пережитое и испытывается новое, способность противостоять амбивалентности и оставаться собой настолько долго, насколько это возможно"[241].
Что собственно Вирджиния Сатир понимала под понятием комплексности собственного "я"? С ее точки зрения, "я" не являлось воображаемым центром личности, которое необходимо понимать интрапсихически. Она последовательно объясняла это понятие, с системной точки зрения. Она понимала под ним, постоянно меняющийся динамический союз, различных уровней. Учитывая при этом в одинаковой степени факторы телесные, интрапсихические, духовные, интерперсональные, контекстуальные и общественные. В книге памяти, посвященной Сальвадору Минухину, она так писала о своих взглядах на тему "я":
"Здесь имеется в виду физический уровень (тело, интеллектуальное левое полушарие, мысли, знание фактов), эмоциональный (правое полушарие, чувства, интуиция), чувственный (уши шум, глаза зрение, образы, нос запахи, рот вкус, кожа осязание, движение), уровень интеракции ("я" - "ты" коммуникация между "я" и собственным "я" других людей), уровень питания (принятие жидкой и твердой пищи), уровень контекста (цвета, тона, свет, воздух, температура, форма, движение, пространство и время) и духовный уровень (вопросы о смысле, душа, дух, сила жизни). [...] До недавнего времени, эти уровни воспринимались, как отдельные единицы. Каждой занимался отдельный специалист. Эти специалисты зачастую не понимали связи между отдельными частями. Телом занимался врач, разумом - учитель, чувством - психотерапевт, душой священник. Все остальное оставалось ничейной землей"[242].
