Через несколько минут ветерок донес откуда-то крик сизоворонки и замер вблизи от внимательно прислушивавшихся охотников. Черный Олень повторил свой сигнал. На этот раз к крику сизоворонки примешался крик ястреба.
Индеец вздрогнул и бросил взгляд в ту сторону, где скрывались его друзья.
— Приготовился ли мой брат? — сказал он.
— Я готов, — просто ответил Чистое Сердце, и почти тотчас же со стороны селения показались четверо всадников. Они быстро ехали в том направлении, где неподвижно стоял индейский вождь.
Всадником, скакавшим впереди всех, была женщина. Она заставляла свою лошадь мчаться прямо во весь опор, невзирая ни на какие препятствия, встречавшиеся ей на пути. За ней стрелой неслись еще три всадника. В этой ночной скачке среди величавой природы было что-то фантастическое.
Язык Лани — это была она — приблизившись к Черному Оленю, порывисто бросилась ему в объятия.
— Вот я! Вот я! — воскликнула она радостным, но сдавленным от волнения голосом.
Индеец с любовью прижал ее к своей широкой груди, выхватив из седла с той силой, которую дает страсть, дал своей лошади шпоры и помчался со своей возлюбленной по направлению к прерии. В этот момент к лесу подъехали остальные всадники, испуская гневные крики и потрясая оружием. Но навстречу им выехали два наши охотника; они решительно преградили им дорогу.
— Стойте, Черная Птица! — воскликнул Чистое Сердце. — Дочь ваша принадлежит моему брату. Черный Олень — великий вождь, его хижина увешана скальпами, он богат лошадьми, оружием и мехами. Язык Лани будет женой могущественного храброго вождя.
— Разве Черный Олень намеревается похитить мою дочь? — спросил Черная Птица.
— Он намерен сделать это, и мы, его друзья, защитим его! Ваша дочь должна принадлежать ему, он хочет этого. Невзирая на вас и на всех, кто захочет этому препятствовать, он возьмет ее в жены.
— О-о-а! — воскликнул индеец и, повернувшись к своим спутникам, добавил: — Мои братья слышали? Что они скажут на это?
— Мы слышали, — ответили краснокожие, — мы скажем, что Черный Олень действительно великий храбрец, и если он настолько силен, что может овладеть женщиной, которую любит, несмотря на препятствия со стороны ее отца и ее родных, то пусть она останется у него.
— Братья мои сказали хорошо, — начал снова Чистое Сердце. — Завтра я явлюсь в хижину Черной Птицы, чтобы рассчитаться с ним за дочь, которую вождь похитил у него.
— Хорошо! Я буду ждать завтра Чистое Сердце и его друга, воина с белым лицом, — сказал Черная Птица, кланяясь.
После этих слов трое всадников-индейцев повернули своих лошадей и возвратились в селение в сопровождении охотников. Что касается Черного Оленя, то он со своей добычей углубился в чащу леса, и никто не подумал его тревожить. Предварительные формальности команчской свадьбы были, таким образом, строго соблюдены как с той, так и с другой стороны.
Странное племя команчи! Индейцы этого племени любят, как могут любить только дикие звери. Воины их считают себя обязанными насильственным путем овладевать женщиной, к которой их влечет, вместо того, чтобы просто заручиться согласием на это со стороны ее родных. Эта черта характера обнаруживает присутствие в этом племени гордого и неукротимого духа.
Как Чистое Сердце и предупредил Эусебио, отсутствие его длилось не более часа.
ГЛАВА IX. Свадьба
Когда оба всадника возвратились в хижину, Транкиль, повернувшись к Чистому Сердцу, спросил его:
— А теперь что вы будете делать?
— То же, что и вы, я полагаю, — ответил тот с улыбкой, — спать. Теперь уже около двух часов. — Но заметив озабоченный вид канадца, он спохватился. — Простите, мой друг, — сказал он ему, — я забыл, что вы предприняли эту длинную поездку сюда, вероятно, для того, чтобы сообщить мне о чем-то важном. Итак, если вы не чувствуете себя слишком утомленным, я разожгу огонь в жаровне, мы сядем возле нее, и я буду вас слушать. Мне вовсе не хочется спать, а теперь время вполне благоприятное для дружеской беседы.
Транкиль покачал головой.
— Благодарю вас за любезность, мой друг, — сказал он, — но поразмыслив, я предпочел отложить наш разговор до завтра. У меня нет серьезного повода, заставляющего меня говорить именно в настоящую минуту, и несколько лишних часов никоим образом не повлияют на события, которых я страшусь.
— Вам лучше знать, мой друг, как вести себя в этом случае. Повторяю вам — я весь к вашим услугам.
— Давайте спать, — ответил с улыбкой канадец. — Завтра, после нашего визита к Черной Птице, мы поговорим.
— Будь по-вашему, мой друг, я не настаиваю. Вот ваша постель, — добавил он, указав Транкилю на подстилку из звериных шкур.
— Редко приходилось мне в прерии иметь такую хорошую постель, — сказал Транкиль.
После этого оба улеглись рядом, положив оружие возле себя, так что стоило им только протянуть руку, чтобы взять его. Вскоре ровное дыхание охотников свидетельствовало о том, что они заснули.
За несколько минут до восхода солнца Чистое Сердце проснулся. Слабый свет проникал в хижину через окна, лишенные занавесок и ставней. Охотник встал, и в ту минуту, когда он намеревался разбудить своего товарища, тот открыл глаза.
— А-а! — воскликнул Чистое Сердце. — Вы спите чутко, мой друг.
— Это старая охотничья привычка, от которой трудно отвыкнуть, разве только если долго жить с вами.
— Что же вам мешает? Если бы это случилось, моя мать и я были бы очень счастливы.
— Не будем строить планов, мой друг. Вы знаете, что мы, лесные охотники, живем только настоящим, и было бы безумием с нашей стороны загадывать на будущее. Мы еще возвратимся к этому разговору, а теперь у нас, кажется, есть дело, не терпящее отлагательства. Нам предстоит выполнить поручение, данное нам Черным Оленем.
— Вы по-прежнему не отказываетесь помочь мне в этом? — спросил Чистое Сердце.
— Конечно! Вожди этого племени приняли меня со слишком большим радушием, чтобы я не захотел с радостью ухватиться за представившийся мне случай высказать им ту живую симпатию, которую я к ним чувствую.
— Если так, пойдемте за вашими товарищами. Вы с ними сядете на лошадей и будете ждать меня; через несколько минут я буду у тех хижин, где они разместились.
— Отлично, — сказал Транкиль.
Оба охотника вышли из домика.
Эусебио также уже покинул свой гамак и, вероятно, отправился хлопотать по хозяйству.
Пожав друг другу руку, охотники разошлись.
На дворе стало совсем светло, занавеси у хижин стали одна за другой подниматься, и индейские женщины начали выходить за водой и дровами, чтобы приготовить завтрак. Несколько небольших отрядов воинов отправилось из селения в разные стороны: кто ехал на охоту, а кто намеревался объехать лес с целью убедиться, что по соседству не было неприятельской засады.
