– Ой, товарищ командир, вы как? А то Леонид Михайлович сказал, что вы занедужили.
Глянул на зеленоватого и морщащегося то ли от солнца, то ли от громкого Машиного голоса, Байстрюка.
– Нет, Маш, что-то он напутал. Ординарец мой слегка прихворнул, но ему вроде уже лучше, – и, обращаясь к Жорке, участливо поинтересовался: – Тебе ведь лучше?
– Угу, – Георгий ещё и попытался согласно мотнуть головой, но от того больше скривился.
– Съел, наверно, что-то несвежее.
– Вот уж нет, – Маша воинственно вскинула подбородок. – У нас на кухне тухлятина не водится.
Затем внимательно присмотрелась к ординарцу, перевела такой же изучающий взгляд на меня и снова обратно.
– Скорее, не съел, а выпил.
– Ну, и такое может быть, – решил я увести разговор с опасной темы. – А Михалыч-то сейчас где?
– На продуктовом был.
– А, ну мы тогда пошли. Лекарство взять нужно. Для ординарца.
– Ну, идите – лечитесь.
– Жор, – спросил я спутника, когда отошли подальше. – А неплохая бы жена была?
– Мегера, пока маленькая, как вырастет сущий дракон будет.
Да, пока здоровье Георгий не поправит, будет смотреть на мир букой.
– Как здоровье, командир? – встретил меня дежурной фразой Кошка. Ох, чувствую, услышу я её сегодня несчётное количество раз.
– Нормально, а вот этого болезного надо подлечить.
– Да, стоит, – старшина смерил болезного взглядом и тут же прервал его движение в сторону двери землянки. – Здесь постой, тут и воздух посвежей, да и ценного ничего не заблюёшь.
Услышав последнюю фразу, Байстрюк икнул и зажал рот рукой.
– Во-во, и я об этом.
Вышел он, буквально, через десяток секунд, протягивая Жорке гранёный стакан, наполненный чуть более чем на треть мутноватой жидкостью. Болезный схватил сию чашу благодати и опрокинул в себя её содержимое, так и застыв на несколько секунд.
– Верни тару. Это тебе не кружка, разобьёшь ещё.
Как можно разбить такой крепкий стакан, когда кругом снег, я не понял, но Жорка быстро выполнил команду. Знал, что с хозяйственным старшиной шутки плохи.
– Может, тебе тоже?
– Нет, я в порядке. Лучше скажи, что я проспал.
– Все ревизора ищут. Ну, кто не в карауле и не на учёбе. Клещёв вернулся, сейчас спит, но просил разбудить сразу, как у тебя время появится свободное.
– Он в третьей?
– Да.
– Сам разбужу. А ты, – это уже Байстрюку, – иди ещё полежи минуток тридцать, как раз лекарство подействует, затем меня найдёшь.
Георгий благодарно взглянул на меня и потрусил в сторону штаба, а я пошёл к третьей землянке, благо недалеко.
– Клещёв, просыпайся.
– А? Ой… Товарищ командир… Разрешите доложить?
– Давай сразу к делу. Что с танком? И вообще что за танк?
– Двадцать шестой, такой же, как у меня был, почти один в один – выпуска сорокового года с девяностопятисильным движком. Карбюратор и правда снят, но у нас есть такой, с подбитого ещё в начале осени взяли. И прицел. Не зря я тогда прицел снимал, думал, к обычной сорокапятке пехотной подойдёт, ан вон к чему оказался.
– То есть работать будет?
– Будет, куда он денется, да и я тоже. Хорошо, что авиационного бензина у немцев взяли. Здесь движок такой, что ему только первый сорт подавай. Нет, он может и на обычном, но мощность здорово падает, а эта модификация последняя, считай, десять с половиной тонн. Куда ему с двигателем, что для шеститонного танка делался. Эх, был бы движок хотя бы сил на сто двадцать, можно было бы его ещё добронировать. Да, как мои парни на них горели. Ну что такое полтора сантиметра брони?
Так, танкист сел на своего любимого конька.
– Понятно. Значит, у тебя всё есть, что надо?
– Есть. Но вот как его вытащить? Нужно специальные лыжи ему делать и лошадей с десяток.
– А что, сам разве не пойдёт.
– По дороге запросто, да даже и по полю на первой передаче. А по лесу никак. Если бы раньше на недельку, вытянули бы на дорогу и притопили. А сейчас это смерти подобно, мы пока шли, я аж три танка немецких видел, причём один – «тройка». Да нас и «двойки» запросто жгли своими двадцатимиллиметровками, а тридцать семь вообще дырявит, откуда видит.
– Так чего, толку от него немного?
– Как это немного? Это же танк. Да ту колонну, которую мы недавно накрыли, я бы один, то есть с экипажем, конечно… Мы бы её раскатали в пух и прах. Без противотанковых средств меня хрен возьмёшь. Это на фронте у немца всего полно, чем меня бить, а тут…
– Ты же сам говоришь, танки по дорогам ездят.
– И долго они ездить будут? Ну, поездят недельку да опять на фронт отправятся. А мы здесь им как вдарим.
– Где-то и противотанковый дивизион здесь должен быть, он двести первой по штату положен.
– Всё одно мало это. В Витебске, небось, будет стоять. Даже если и раскидают его, то всё одно на каждую деревню не хватит.
– А чем ещё тебя могут достать? В танке, естественно.
– Да вообще-то много чем. Фугасом, например, гранатной связкой, если очень не повезёт, то и одиночной гранатой могут гусеницу сорвать. Противотанковых у фашистов вроде нет. Специальные гранаты для винтовочного гранатомёта есть, но я у старшины специально спрашивал – нам такие не попадались, а значит, тыловикам их не дают, все на фронт отправляют. И связок готовых у немцев не было. Конечно, связку недолго сделать, но раз нет готовых, то и не ждут они танка.
– Теперь они знают, что у нас бронеавтомобиль есть, могут и подготовиться.
– Это да, но танк всё одно сила.
– Кто же спорит. Хорошо, занимайся дальше. А по поводу использования нашей силы нужно подумать.
Силы-то у нас, что ни говори, немаленькие. Почти четыреста пятьдесят бойцов, четыре пушки, пусть две и без прицелов, две зенитки, бронеавтомобиль, скоро, можно надеяться, танк будет. Миномётов столько, что аж миномётчиков не хватает. С пулемётами та же история – половина в резерве. Нельзя сказать, что люди подготовлены слабо, но доучивать приходится. Но ведь учим! Разведка у нас людей жрёт – что ни день, четвёртая часть где-то ходит, что-то разнюхивает, но всё одно кругом туман войны. Скорее бы Кондратьев радистов натаскал – у нас же пока чего узнаешь да добежишь, глядь, а сведения устарели.
Пока мы с Клещёвым лясы точили, ординарец мой успел оклематься – на розового пупса ещё не похож, но уже не зелёный лягух.
– Сержант, найдите расписание занятий, – попытался официальным тоном настроить Байстрюка на рабочий лад.
Пока он в землянке шарит, посижу под навесом. Быстро обернулся. Так, первый лагерь – тактика лесного боя, там Потапов сам разберётся. Второй – тактика лесного боя, Тихвинский. Странно, я думал, его в разведку отправят. Хотя с немцами ему не разговаривать, пусть учит. Третий… Они чего издеваются? Везде тактика и именно в лесу. Нет, понятно, что воевать нам именно в лесу, а полигона для городского боя у нас нет, зато лесного – завались. О, штурмовики – штурм здания. Лесопилка. Как я и думал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
