Базилика святого Петра, построенная для приема огромного числа иностранцев и проведения служб при большом стечении народа, в XV веке перестраивается, с тем чтобы вмещать еще большее число людей и являть собой, как и дворец, достойный символ папской власти. Он должен был превзойти все церкви Запада и затмить, быть может, великолепие собора святой Софии. В любом случае соответственно новому предназначению собора нужно было и новое убранство.{97}
Беспорядки, вооруженные столкновения, преступная небрежность правителей в период великой схизмы, опустошающие нашествия наемников и иностранных войск — все эти события оставили после себя довольно печальные воспоминания. Бесчисленные погромы и скандальные грабежи продолжались иногда и после возвращения пап в Рим, так, например, при Евгении IV злоумышленники откололи куски дорогого мрамора от папского трона.
Работы по реконструкции собора начинаются намного позже, чем работы во дворце. Кажется, что папы и люди, руководившие работами, долго обсуждают проект ансамбля и масштаб первоначальных работ… не затрагивая вопрос о необходимых денежных средствах. Долгое время старинная базилика остается нетронутой. Она притягивает внимание путешественников и вызывает восхищение у паломников, пересекающих укрепленные стены и la porta veridiana, почитаемые ими за вход в рай. Очертания первоначальной постройки, ее величественное убранство прекрасно угадываются в произведениях художников, приезжающих в Рим поучиться мастерству и поклониться святыням. Так, Жан Фуке в миниатюре, датируемой 1459 годом, изображает главный неф, отделенный от двух боковых высокими аркатурами, коринфские капители, украшенные орнаментом в виде листьев, громадные архитравы, величественные колонны триумфальной арки, а также расположенную в глубине огромную мозаику. Фуке не забывает нарисовать искусно выполненный из мрамора пол.
Невозможно было разрушить все, забыть великое наследие, сохранившееся в сердцах верующих. И если многие прекрасные мастера того времени, архитекторы и просвещенные умы, в первую очередь Альберти, говорят о непрочности столь древнего сооружения, имеющего плохо укрепленный фундамент, то лишь для того, чтобы призвать к исправлению недостатков, предотвратить обрушение, а не отказаться от прошлого. В Риме чтили наследие первых римских христиан…
Действительно, проект реконструкции собора предполагал снос лишь его части. В основном речь шла о реставрации и новых, достаточно разнородных пристройках. Первые работы по сносу велись очень осторожно и осмотрительно. Руководил ими Бернардо Росселино, слывший довольно посредственным мастером, который был, скорее, хорошим практиком, чем творцом с богатой фантазией. Однако Росселино сумел удачно совместить старое с новым.
Он сохранил в нефе все, что можно было оставить, не нарушая замысла реконструкции. Так, например, были сохранены порфировые плиты пола, гробницы епископов, прелатов и аристократов. Золотые украшения гробниц переплавляются, но металл используется для изготовления священных сосудов и потиров.
При многих папах в соборе продолжались работы, требующие крупных вложений капитала и привлечения целой армии каменщиков, плотников, каменотесов, витражистов, мозаичников и художников. Что касается отделочных работ, то они, похоже, были начаты с входных дверей и фасада, украшенного поразительной мозаикой. Были перестроены или заново сооружены хоры и часовня, посвященная Мадонне делле Феббре, защитнице города во время страшных эпидемий, находившаяся, впрочем, за пределами самого собора, а также портик при входе, к которому проявлял интерес еще в самом начале работ папа Евгений IV.
Следуя тому же замыслу, Пий II Пикколомини выделяет средства на часовню святого Андрея и ложу, откуда папа благословляет паству, а также на две колоссальные статуи святого Петра и святого Павла на монументальной лестнице собора, заказывает Филарете запечатлеть на бронзовых дверях довольно оригинальные сюжеты: фрагменты из басен Эзопа, историю Леды и Лебедя.
Этот величественный фасад, полностью обновленный, чтобы поразить паломников и принести новую славу папству, был лишь плакеткой к старому зданию, выступая гарантом подлинности. Новые работы, задуманные, вероятно, при Николае V архитектором Росселино, проводились под контролем Альберти, который в то время находился в Риме и приостановил их, сведя к расширению трансепта и удлинению хоров при помощи широкой апсиды. Все остальное в течение многих десятилетий оставалось в незавершенном состоянии.
Внутри собора пап, прежде всего, занимали часовни, витражи и росписи, а также папские гробницы, отделанные мрамором. Фра Анджелико, например, работал в так называемой капелле Святого Причастия.
Вплоть до 1500 года все работы сводились к переделке пристроек и убранства, что являет собой знак глубокого уважения к традициям, а быть может, и некоторой робости самого замысла и нехватки необходимых средств. Сохраняется первоначальный облик базилики. Но при папе Юлии II делла Ровере судьба ее была решена. Папа не колебался в принятии нового плана. Претворением в жизнь его замысла занимался Браманте, родившийся в Урбино в 1449 году. Он был замечен после того, как при Александре VI Борджиа построил небольшую церковь Темпьетто на холме Яникул рядом с Сан-Пьетро ин Монторио. Браманте смело отошел от традиционного плана базилики, строившейся в виде удлиненного прямоугольника, решив использовать центральный и круговой план, что в большей степени соответствовало тому представлению о мире, которое сложилось у некоторых гуманистов. Он применяет те же теории при создании нового собора святого Петра, но более сдержанно, более тонко. Тем не менее Браманте приговорил старое здание по меньшей мере к частичному разрушению.
Первые, все еще робкие работы всегда сохраняют главное — аркатуры нефов. Со стороны фасада сооружаются элегантные и легкие лоджии, которые словно украшение пристраиваются к строгим стенам времен Николая V. Затем проводится конкурс на создание макета и плана реконструкции собора святого Петра, который выигрывает Браманте. Он побеждает Джулиано да Сангалло, архитектора, которому покровительствовал папа. Браманте представляет проект здания в виде греческого креста, тем самым полностью порывая с традицией строительства базилик. Необходимо разрушить старое, и Браманте, несмотря на сильное сопротивление, идет на это, за что и получает прозвище maestro ruinanti или maestro guastante (мастер-разрушитель. — Примеч. пер.) 18 мая 1506 года папа Юлий спускается в глубокий котлован, вырытый под куполом, закладывает камень первого столпа: с этого момента начинается длинная история. Более века шло строительство, осложняемое различного рода проволочками и пересмотром первоначального замысла. План в виде «идеального» греческого креста был оставлен, вероятно, самим же Браманте еще до его смерти (1514). Он вернулся к удлиненному нефу, способному вместить паломников и обеспечить им доступ к хорам, алтарю и гробницам. Проблемы, связанные с паломничеством, диктовали свои правила и взяли верх над куда менее реалистичной концепцией «княжеской» церкви, подчиняющейся иной эстетике.{98}
Римские дворцы. Кардиналы и банкирыХристианский Рим, пока еще город знати, все больше превращается в город прелатов и князей Церкви, которые украшают его, строя великолепные резиденции. Первые годы (1420–1430), явившиеся временем неопределенности, богатые семьи залечивали свои раны и восстанавливали разрушенные, обветшалые, иногда и вовсе покинутые на время изгнания дома. Теперь устремления и надежды знати изменились. Они думают уже не только о суровых крепостях с донжонами, разумеется, неудобных для жилья, с толстыми стенами и грубо выполненными украшениями. В Риме расцветают дворцы, принадлежащие знатным синьорам и князьям. Дворцы все еще сохраняют оборонительные функции, но строятся с размахом и имеют продуманную планировку, в них появляются очаровательные внутренние дворики. С приходом к власти Евгения IV (приблизительно в 1435–1440 годах) город начинает преображаться. Семья Орсини, друзья папы, строят напротив моста Святого Ангела дворец Монти Джордано. Рядом вскоре появляется монастырь Сан-Сальваторе ин Лауро. Новый дворец имеет более приветливый облик и в большей степени соответствует новой моде, а именно архитектуре пьяцца Навона. Повсюду в Риме ведется строительство. Семейство Аччиапачи возводит дворцы на Corso, строится дворец кардинала Капраника. Чуть позже, при Николае V, появляются дворцы Гриффи, Массими — неподалеку от Орсини, Ангуиллара — рядом с рекой в районе Трастевере. Некоторые семьи пристраивают огромные строения к церквям, находящимся под управлением клана: например, к Санта-Мария ин Трастевере и Сан-Лоренцо ин Лучина.{99}
