подлокотник между нами, пока я отстегиваю ремень безопасности, а затем сажает меня к себе на колени. Я обхватываю его руками за шею, а он меня за талию, я прижимаюсь головой к его голове.
— У нас все будет хорошо, — шепчет он глубоким шепотом.
Я киваю. Его рука двигается под мой топ и скользит вверх по позвоночнику, посылая волну покалывания по моей коже. С открытыми глазами мы пристально смотрим друг на друга. Мои руки находят путь в его волосах, и я хватаю их в кулаки, когда его рука перемещается, чтобы провести по моему животу.
— Скажи мне, чего ты хочешь, — говорит он хриплым дыханием.
Он проводит рукой по моей груди и тянет шнуровку моего лифчика вниз под топ.
— Ты. Сырой и низкопробный. Прикоснись ко мне, как будто я нерушима.
Он сильно сжимает мой сосок между пальцами.
Я вскрикиваю, и мое тело вздрагивает от внезапной боли, которая пронзает нервные окончания, запутавшиеся под моей кожей.
— Да, — выдыхаю я.
Черный поглощает зеленый, когда похоть наполняет воздух вокруг нас, и он снова сжимает мой сосок, выкручивая так сильно, что мне приходится задерживать дыхание, когда мои пальцы царапают его плечи.
— Вот так? — спрашивает он, выпуская меня из своих пальцев.
— Ммм, хмм, — отвечаю я сквозь сомкнутые губы, в то время как моя грудь пульсирует, чтобы уменьшить боль, которую он причинил.
Он улыбается, но в его улыбке сквозит властное удовлетворение.
— Хорошая девочка.
Он снимает меня со своих колен, поднимает, а затем присоединяется ко мне. Медленно он берет подол моего топа и стягивает его через голову, прежде чем снять лифчик, мои соски затвердели от его нападения. Он снимает с меня остальную одежду, пока я не стою там полностью обнаженная и беззащитная, в то время как он остается одетым в свои брюки и рубашку на пуговицах.
— Повернись, раздвинь ноги и наклонись, — инструктирует он, и я повинуюсь его слову.
Я поворачиваюсь, широко расставляю ноги и наклоняюсь, хватаясь руками за подлокотники, чтобы не упасть. Затем он берет один конец ремня безопасности и завязывает его вокруг моего левого запястья, а затем делает то же самое с моим правым другим концом ремня безопасности. Он отступает назад, за мою спину, и я чувствую на себе его взгляд, но он не прикасается ко мне. Я закрываю глаза и жду, и, кажется, через несколько минут я слышу, как он шевелится.
Открыв глаза, я смотрю себе между ног и вижу, что он стоит на коленях, а затем снова закрываю их, вздрагивая, когда он наконец прикасается ко мне.
Его пальцы впиваются в мои бедра, и я чувствую его горячее дыхание на своей киске за несколько секунд до того, как его теплый язык скользит по моему шву. А затем он опускает его между моими складками и находит мой клитор. Я хнычу, когда он прижимает к нему подушечку своего языка, двигаясь взад — вперед. Мое дыхание учащается, и мои глаза распахиваются, когда мои колени начинают подгибаться. Там так много давления и так много трения, что это быстро доводит меня до оргазма. Он неумолим, а затем резко отстраняется, оставляя мое сердце нуждающимся и умоляющим.
Затем он сильно ударяет рукой по моей ягодице, издавая громкий шлепок. Я сразу же чувствую, как оскорбленная кожа излучает обжигающий жар. Но прежде чем начинается покалывание, он опускает руку для еще одного безжалостного удара.
— Ой!
Холодный воздух встречает складки моей задницы, когда он раздвигает меня. Пот покрывает мою шею, и мои руки начинают дрожать. Его рот снова на моей киске, облизывает языком, пожирает меня, как дикое животное. Он проводит своим ртом от моего клитора до самой задницы. Он насилует меня, пробуя на вкус всю меня, и это ощущение опрокидывает меня, затуманивая зрение, когда я мяукаю в чистом экстазе. Он поглощает меня целиком: спереди назад, сзади вперед, прикасаясь ко мне так, как я никогда раньше не испытывала. Он трахает оба моих отверстия своим языком, и мне требуются все мои силы, чтобы удержаться на ногах.
Прижимаясь ртом к моей ягодице, он впивается в меня зубами, кусая меня, как варвар, прежде чем снова отшлепать меня яростной рукой.
— На колени, — требует он.
Когда я опускаюсь на пол, он хватает меня и поворачивает мое тело лицом к себе, больно выкручивая мои руки, одну скрещенную на другой. Я кричу, но боль от перехода исчезает. Моя задница пульсирует подо мной, когда я сажусь на избитую плоть.
Он начинает расстегивать рубашку и раздеваться. Я восхищаюсь его телом, когда он стоит передо мной обнаженный. Тугие мышцы обхватывают его широкие плечи и обвивают руки веревкой. Его грудь очерчена твердыми мышцами, которые тянутся вниз к глубокой V — образной впадине, ведущей к его толстому члену. Если не считать пулевого ранения на груди, его кожа гладкая, но на нем этот изъян безупречен; каждая часть его тела трансцендентна.
Он опускается на колени между моих ног и приподнимает мои бедра к себе, кладя мой зад поверх его бедер, в то время как мои ноги расположены ровно по обе стороны от него. Головка его члена упирается в меня, и он дразнит меня, когда водит им вверх и вниз между губами моей киски, смачиваясь моим возбуждением.
— Скажи мне, кому ты принадлежишь, — говорит он, держа себя в руках и дергая в мое отверстие кончиком своего члена.
— Ты знаешь.
— Я хочу большего.
— Тогда возьми это, — выдыхаю я, все мое тело кричит в истерике за него, за него всего.
— Я полностью принадлежу тебе. Я люблю тебя, так что возьми все это, потому что это уже твое.
— Гребаный Христос, я люблю тебя, — рычит он, погружая свои яйца глубоко в меня.
Мои сиськи подпрыгивают, когда он трахает меня мощными толчками, приподнимая мои бедра. Пульсирующая плоть и горящие руки перестают существовать, когда я позволяю себе потеряться в этом мужчине, в которого я так влюбилась. Я извиваюсь против него каждый раз, когда он входит в меня, желая большего. Он протягивает руку и грубо сжимает мою одну грудь, прежде чем отпустить руку и хлопнуть по ней. Пронзительное прикосновение к такой нежной коже борется с восторженным удовольствием, и я вскрикиваю от чистого плотского жара, когда он снова шлепает меня по груди, прежде чем наклониться, чтобы лизнуть и пососать упругую выпуклость моей груди.
Ремни безопасности врезаются в мои запястья, когда Деклан доминирует надо мной, делая с моим телом все, что ему заблагорассудится, потому что он может,
