поговорить с Андреем, но столь же безуспешно, он все время отшучивался, причем шутки были достаточно грубыми, из тех, какие я не очень-то люблю. В общем, и здесь потерпела неудачу. Оставалось только допить кофе и мы все разойдемся! Момент будет упущен! И я решила пойти ва-банк, что ж, была ни была!
— А из вас кто-то верит в мистику? — спросила я вдруг. — Недавно мы были на вечеринке в честь Хэллоуина, Павел там тоже был. Там было столько людей, которые, мне показалось, и правда, верят в потусторонние силы! В городские легенды…
— Ты опять про этот особняк? — Андрей вскинул голову, наверное, он считал, что раз он старше, то может говорить мне «ты», так оно и есть, я довольно молода, многие считают меня девчонкой. В этом были и преимущества тоже: никто не воспринимает меня всерьез, они могут сказать мне то, чего не скажут другим!
— Не только особняк. В Москве много разных мистических мест. Но да, особняк, конечно, производит впечатление! Особенно, когда его украсили к празднику!
— Лично я вообще не верю в подобную чушь, — откликнулся Андрей. — Мне кажется, если люди ходят по таким вечеринкам — то только потому, что им нечем заняться.
— А по-моему, это еще и богопротивное дело, — добавила Софья, и муж согласился с ней. Они заговорили о вере, о религии, и я сделала вывод, что они придавали этому вопросу достаточно большое значение! Могут ли они, с учетом своих моральных принципов, заплатить Дарье, чтобы расстроить ее отношения с Андреем? Почему нет, если, к примеру, они видели ее сущность…
— Конечно, я тоже не верю, что люди могут исчезать в каких-то вратах, — добавил Роман. — Не знаю, как в это могли поверить Павел и его бывшая невеста. Хотя, Вася — барышня впечатлительная! Как вспомню ее…
— Она вам не очень нравилась? — спросила я, возможно, бестактно, но хотелось узнать побольше.
— Нравилась. Она хорошая и красивая девушка.
— А мне она не очень нравилась, — вмешалась Лиана. — Всегда казалась манерной и неискренней. Излишне избалованной, что ли… Я была рада, когда Паша расстался с ней и нашел обычную девушку, нашего круга. Кстати, она так и не объявлялась?
— Нет, — Павел покачал головой, мне показалось, что он снова погрустнел, как если бы маску напускной веселости вдруг сдуло с его лица налетевшим порывом ветра.
— Все-таки, считаю, что тебе обязательно следует заявить в полицию! — горячо произнесла Лиана. — Не понимаю тебя! Человек пропал, ты волнуешься — и не заявляешь!
— Возможно, ты права, — Павел вздохнул. — Просто я не уверен, что она не ушла специально…
— Ты же не веришь в мистику?
— Одно время даже поверил. Я же видел все это своими глазами, как можно не верить?! Теперь, скорее склоняюсь, что это может быть чей-то хитроумный план. Может быть, самой Даши… Но мистическую версию не исключаю, потому что, повторюсь, — я сам это видел!
Лиана пожала плечами, но не стала спорить. Меня, признаться, тоже удивляло, что Павел до сих пор не заявил в полицию. С одной стороны, можно сказать, он доверяет Юре и Дане, надеется, что они найдут Дашу. С другой — не подтверждает ли все это версию Дани? Что если Павел не хочет впутывать в дело полицию, потому что у него рыльце в пуху? Тем временем, завтрак подошел к концу, и гости начали прощаться. Первым поднялся Андрей.
— Ну ладно, Паш, я поеду, наверное? — спросил он. — Есть еще дела, нужно заскочить в пару мест. Тут уберетесь же без меня?
Он пожал руку хозяину, потом Роману, обнял тетю Люду, кивнул остальным. Через некоторое время мы услышали, как отъехала его машина. Лиана и Роман тоже попрощались, но они ушли к себе в комнату и еще долго собирали вещи. Я не торопилась — должен же кто-то помочь убрать со стола и помыть посуду, хотя мне, конечно, хотелось позвонить Юре, узнать, как у них дела, все ли в порядке. Но я боялась отвлечь и помешать, поэтому сосредоточилась на уборке.
Кирилл ушел к себе, Лиана и Роман, наконец, уехали, а мы с Олей и Катей мыли посуду. Разговоры больше не вертелись вокруг исчезновения Даши, говорили на общие темы, Ольга спросила меня про учебу, я спросила про учебу Кати, но в основном мы молчали.
Через некоторое время семья Соловьевых тоже приступила к сборам. Мы договорились, что они добросят меня до города. Я, разумеется, собрала свои вещи намного быстрее, у меня почти ничего не было, а они привезли с собой столько! Как если бы собирались провести здесь целую зиму. Мне пришлось прождать почти час, и я отправилась бродить по участку, не зная, куда себя деть и беспрестанно проверяя телефон. Но никто не писал и не звонил. Прогуливаясь вокруг пруда, спрашивала себя: чего я жду больше, звонка от Антона или известий от братьев по поводу Василисы, и не могла ответить на этот вопрос. Но определенно, работа начинала захватывать меня все сильнее. Наконец, раздался телефонный звонок, я с надеждой схватила трубку, но это была мама.
— Привет, мам, — ответила я. — Как у вас дела? Нет, я все еще за городом, пока не вернулась. Долго завтракали. Теперь жду, когда все соберутся. У меня же нет своей машины. Приходится ждать других. Да, отсюда сразу домой. Ты чего-то хочешь от меня? Нет? Понятно. Все в порядке у вас?
Мама заверила, что у них все хорошо и она ничего от меня не хотела, просто узнала, как у меня дела, но я чувствовала, что из ее вопроса о моем возвращении следует другой безмолвный вопрос — о моей учебе в институте. И она права. У меня подвисли два реферата, одна домашняя работа и курсовая, я совсем запустила учебу, сосредоточившись на работе. Не хотелось бы обрасти хвостами. Сейчас приеду домой и займусь рефератами. А курсовую сделаю на работе. В конце концов, у нас не так много клиентов, времени между звонками и встречами остается достаточно. И все же, если Василисе или Даше правда угрожает опасность, — спасти чью-то жизнь представляется мне более важным, чем сделать курсовую. Многие успешные люди вообще не имеют высшего образования и нисколько от этого не страдают!
Мы попрощались, я снова проверила сообщения — ничего от Антона, ничего от братьев. Почувствовала, что начинаю замерзать и вернулась в дом. Соловьевы все еще собирались, из их комнаты доносились голоса Оли и Кати, девушки о чем-то спорили, по-моему, о какой-то одежде. И тут я вспомнила, что хотела посмотреть картины, висящие наверху. Совсем
