ясно, что они пришли по наводке. Возможно, эти подземелья соединены с канализацией, и они пробрались этим путем.
– Да, – согласилась Жанна Луиза, – я знаю о подземельях под поместьем, но я и предположить не могла, что это не только легенда! Что же касается ваших слов о том, что любой сиблинг нашел бы сокровища моего пращура, я бы с вами поспорила. Только отмеченный знаком Овна смог бы открыть тайный ход в Зал славы Эгельбердов! Только благословенный богами мог проникнуть в святая святых нашего дома! Знали бы вы, кто подарил нам многие из этих сокровищ!
– И кто же? – с вежливо-скучающим видом поинтересовался я.
– Вы пока не готовы узнать об этом, – улыбнулась она.
– По крайней мере, – я чуть поклонился, – теперь в вашем доме наступит долгожданный покой…
– Я не об этом, мистер Моррисон, – остановила меня хозяйка, – когда мы с вами встретились у вас в кабинете, я пообещала вам, что, если вы решите мою проблему, я не оставлю вас обиженным. Да и заповедь моего предка заставляет меня поступить таким образом!
Она выдержала эффектную паузу, а я боролся с зевотой, пытаясь вежливо улыбаться.
– Так вот, – она торжественно взглянула на меня, – вы лишились клада, но, отказавшись от него, вы приобретаете благословение богов!
Она поставила на стол изящный, резной, перламутровый ларец, который во время всего разговора со мной держала у себя на коленях. И только тут я сквозь пелену усталости почувствовал нечто… Рядом был мощный арт!
И вот миссис Эгельберд откинула крышку, и передо мной предстал тот самый артефакт, что красовался ожерельем на портрете Франца Уильяма! А перед этим на самой Жанне…
Ромбовидная цепь белого золота поддерживала золотой диск, где на бирюзовом поле пламенел символ Овна!
– Это вам, мистер Моррисон! В знак моей искренней благодарности и благоволения великого Фуада и Парвиза, что завещали это моим предкам!
Все же несправедлив я был к старушке Жанне Луизе. Можно сказать, она подсластила мне пилюлю, хоть и не в том объеме, но обиженным я себя больше не чувствовал! Мало того, что она отдала мне фамильный артефакт явно нескромной стоимости, так еще и личную реликвию, а еще выписала чек на предъявителя на целых две тысячи талеров! Несмотря на мою жадность и недавнее разочарование, я пытался, честно пытался отказаться. Старушка была непреклонна, заявив, что я единственный, кто ей поверил, и к тому же рисковал своей жизнью, да и она должна выполнить волю своих предков, повелевших отдать его достойнейшему, и артефакт принадлежит по праву именно мне. Пришлось еще раз осыпать ее благодарностями. Даже стало немного неловко. Только силы мои быстро таяли…
Попрощавшись с Диего, хотел сказать до свидания и мальчишке Бобби, но, судя по всему, отец все же уложил его спать. Ну и ладно, надеюсь, у него все сложится хорошо, а Гредли-старший прикроет бутылочное горлышко пробкой. В любом случае парень бойкий, не пропадет.
Теперь оставалось сделать буквально пару вещей: отвезти и бросить бандитский «паккард» и, отойдя от него как можно дальше, найти будку таксофона и вызвать такси. Но не к самому офису, конечно же, а назвав другой адрес. На всякий случай. И только потом, пройдя по переулкам минут десять, завалиться в офис и рухнуть в кровать…
К Приграничью, в сторону залива Водолея я решил не ехать, хотя там и куча складов. Оттуда потом хрен выберешься, только если к обеду. Так что решил я двигать к городу, ближе к кольцевой дороге, но не по Монтгомери-стрит, там все же рядом Белый дом и элитные кварталы, а поехать на другую сторону Даная к промышленной зоне, где куча заборов, старинных, заброшенных домов и рыбокомбинат. Старый город был достаточно компактным, вобрав в себя почти все необходимое. И, собственно, первая резиденция правительства так и не поменяла адрес на другой, в новом центре города.
Переехав через тихий и пустой Талер-бридж и поплутав в бетонных лабиринтах промзоны, я нашел место, словно созданное для машины «южных». Это был прогнивший навес, под которым стояли два ржавых трактора, и в углу как раз оставалось место для «паккарда».
Аккуратно стерев платком свои отпечатки с руля, сидений, рычага, панели и замков дверей, я локтем захлопнул дверцу и двинулся в сторону кольцевой.
Небо продолжало светлеть, а облака проплывали легкие, почти прозрачные. На востоке разливалась бледно-пунцовая полоса с ярким янтарным, но размытым диском солнца, у которого слегка светился сиреневый нимб, а поверх диска лежали два желтоватых прозрачных пятна – «близнецы». Говорят, что это эффект преломления Купола.
Не знаю, как оно на самом деле, но это было очень впечатляюще! Даже усталость на время куда-то отступила, и я, почувствовав себя молодым бродягой, снова зашагал по пустым лабиринтам заборов, по кривым улочкам, усыпанным цементной пылью и мелким щебнем, выходя к набережной Даная, жмуря веки и тихонько насвистывая мелодию легкомысленного шлягера Деллы Люкс «И все равно ты будешь мой!».
Наконец я вышел в рабочий квартал, но тут уже не было пустынно. Серые, невыспавшиеся и усталые люди вереницами выходили из домов, держа кто сумку, а кто просто узелок с едой, их смена начинается в семь утра, уже через полчаса.
Они (и мужчины, и женщины) щурились на солнце, как-то беззащитно окутанные паром дыхания и дымом сигарет. Для них это солнце такое же серое, как и их бесконечные будни. И дело не в том, что они не способны вырваться отсюда, они просто уже привыкли, а привычки менять – это очень трудно.
Я снова почувствовал некий серый взгляд, и мне стало неуютно. Я единственный, кто шел против течения, словно я какой-то не такой. А ведь и я когда-то был, как они, тоже работал на заводе. И под пулями в Корсуне бегал… Они такие же люди, возможно, даже лучше, чем все эти модные тусовщики, политики, мелкие лавочники-буржуа…
Некоторые оборачивались на меня, видно, решив, что подгулявший хлыщ возвращается домой, и от этого возникало чувство неловкости…
Наконец я вышел к кольцевой дороге и возле закрытого продуктового магазина увидел автобусную остановку, где уже толпились служащие, направляющиеся в новый город. Представив себе, что придется сейчас толкаться в тесном салоне общественного транспорта, мне сразу стало как-то кисло во рту. Рядом под козырьком висел телефон-автомат. Подъехал автобус, и люди втиснулись в него, как в консервную банку. А он, просев на рессорах, тронулся, натужно завывая мотором.
Я зашел под козырек, чтоб вызвать такси, как вдруг услышал странный, ритмично лязгающий звук и рык двигателей. Повертел головой и увидел, как с перекрестка объездной дороги на кольцевую выходят высокие, покачивающиеся силуэты, выпуская темные пятна дыма.
Сначала ехал патрульный полицейский автомобиль с мигалкой, а потом…
Вот это да! Быть того не может! Жандармские бронеходы! Это же элитное подразделение, целый взвод в количестве аж двенадцати штук.
Они приближались, лязгая стальными ступоходами по разбитому асфальту. Когда я служил в жандармерии, конечно же, видел такие, но в городе они появлялись крайне редко. Мы называли
