неприятностей, учитывая, что твое чертово имя повсюду в этой школе, и ты, блядь, неприкасаемый, но, по крайней мере, у меня тоже не будет неприятностей. Я без колебаний буду кричать о сексуальном насилии кому бы то ни было в отношении тебя, так что не искушай меня, - говорю я ему, толкая его в плечо, прежде чем снова выпрямиться.
Его пристальный взгляд отслеживает каждое мое движение, пока я направляюсь к двери с мочалкой и полотенцами в руках.
– Я думаю, тебе бы это понравилось, - тихо говорит он. – Я держу тебя, мой огромный член между твоих губ. Ты отсасываешь у меня. Держу пари, ты бы проглотила все до последней капли.
Я не признаю его слов. Сделать это означало бы показать, что они вызывают у меня реакцию. Образ того, как он прижимает меня к кровати, вставляет свой член между моих губ, эта высокомерная ухмылка на протяжении всего времени…
Дрожь пробегает по мне при этой мысли, и я пытаюсь прогнать ее, но, похоже, не могу. Это здесь, проигрывается в моей голове, как фильм, на повторном цикле. Он не получил бы большего удовлетворения, чем доминирование надо мной, и я бы…
Я бы наслаждалась каждой секундой этого.
Боже, что, черт возьми, со мной не так?
– Я схожу за твоей одеждой, - говорю я ему, моя рука на дверной ручке. – Не двигайся.
Его тихий смешок преследует меня, когда я проскальзываю за дверь.
Я топаю по коридору в прачечную, выбрасывая грязные полотенца в огромное мусорное ведро. Сушилка все еще вращается, и я открываю ее, протягивая руку, чтобы пощупать его одежду.
Она все еще довольно влажная. Это все равно займет какое-то время.
Расстроенная, я захлопываю дверцу сушилки и нажимаю кнопку, снова включая ее. Я смотрю, как одежда крутится и крутится, покусывая ноготь большого пальца, желая, чтобы одежда высохла быстрее.
Я так сильно его ненавижу. Он чертовски отвратителен. У него серьезные проблемы, и он явно ненавидит женщин. Не испытывает к ним никакого уважения, особенно ко мне. И он удивлен, что я смогла свалить идиота Эллиота одним ударом колена? Это было легко. Он упал, как мешок с картошкой, прямо на землю.
Однако, если бы Уит не появился раньше, Эллиот отомстил бы мне. Страх наполняет мой желудок, заставляя его сжиматься при мысли о том, что он мог сделать.
Уит спасает меня, но при этом обращается со мной как с мусором. Я этого не понимаю.
Он нарцисс? Или, может быть, с его психикой что-то не так. Я бы даже не стала сомневаться если мне сказали бы, что вся его семья в полном дерьме.
Сильви немного странная, но, по крайней мере, она добрая. Хотя моя семья тоже облажалась — я уверена, что у всех так или иначе.
В коридоре раздаются голоса, и я вздрагиваю, понимая, что люди начинают возвращаться. Я достаю одежду из сушилки — она немного суше, но не намного — и прижимаю ее к груди. Я ни в коем случае не могу оставить одежду в сушилке, потому что ее может найти кто-то другой.
Я останавливаюсь в дверях, наблюдая за проходящими мимо девушками. Никто из них не смотрит в мою сторону. Они все так хорошо следуют инструкциям. Уит сказал им игнорировать меня, и они это делают.
Он прав. Они все - стадо безмозглых овец.
Как только людей становится меньше, я выскакиваю и направляюсь в свою комнату, прижимаясь к двери, когда мимо меня проходит группа старшеклассниц. Двое из них - Кейтлин и Джейн.
Мои так называемые новые друзья с первого дня в школе.
– Шлюха, - бормочет одна из них себе под нос, прежде чем все они разразятся смехом.
Я ничего не говорю, мое лицо горит. Если бы они знали, кто сейчас находится в моей комнате, они бы умерли от зависти.
А потом получили бы подтверждение того, что я действительно шлюха.
По крайней мере, в их глазах.
Протянув руку за спину, я медленно поворачиваю дверную ручку, едва приоткрывая дверь, прежде чем проскальзываю обратно внутрь и поворачиваю замок.
В комнате темно. Тихо. Лампа выключена. Занавески на окнах раздвинуты, впуская яркий лунный свет, и я выгляжываю наружу, удивляясь чистому небу над нами.
Шторм полностью прошел. Как будто его никогда и не было.
Я подхожу к комочку под одеялом и грубо встряхиваю его за плечо, но он не реагирует. Он даже не шевелится. Я снова хватаю его за плечо.
Ничего.
Обогнув кровать, я подхожу к нему с другой стороны, глядя на его избитое лицо. Луна подсвечивает его черты серебристым сиянием, и я понимаю, что этот засранец крепко спит. В моей постели.
Конечно, он выглядит прекрасно. Несмотря на раны и синяк под глазом, его губы мягкие, а глаза закрыты, и он выглядит таким... молодым. Как маленький мальчик.
Уязвимым.
Я ненавижу его.
Я сажусь на край кровати, из меня вырывается громкий вздох. Он даже не вздрагивает. Я дотрагиваюсь до его носа. Тыкаю в его нижнюю губу.
Нет ответа.
Мои веки тяжелеют, и я бросаю его влажную одежду на пол. Меня так и подмывает забраться под одеяло и немного поспать. Весь этот опыт с Уитом истощил меня морально и физически. Какая разница, уйдет он сейчас или останется еще немного? Было бы проще, если бы он просто улизнул посреди ночи, чтобы его больше никогда не видели и не слышали.
Мне не могло так повезти.
Сдаваясь, я откидываю одеяло и простыню и проскальзываю под них. Подтягиваю их к подбородку и ложусь на бок. Это двуспальная кровать, очень узкая, и он спит на моей любимой стороне.
Я изучаю его в лунном свете сонными глазами, удивляясь осознанию того, что в моей постели Уит Ланкастер.
Обнаженный. Раненый. Спящий.
Я презираю его, но в то же время радуюсь этому моменту. Мы вдвоем наедине, и рядом больше никого, кто мог бы все испортить.
Но он и сам может все испортить.
"Интересно какого это - обладать сердцем этого парня?" думаю я, медленно погружаясь в сон.
"Это невозможно", вот что я говорю себе.
Потому что у него его просто нет.
10 глава
Саммер
Я просыпаюсь от прикосновения кончиков пальцев к моей щеке. Они прочерчивают линии на моем лице, одну за другой. Они такие легкие, что я даже не уверена, реально ли это. Но это так. Я помню все до
