меня в упор не видел. Тогда почему сейчас требует ответов на звонки и так разгневанно прожигает глазами?
Остановившись над нашими с Ником головами в позе неминуемого и того самого возмездия, уверенно ожидает немедленного пояснения. Причем такого пояснения, которое бы полностью удовлетворило его извращенную и суровую натуру.
— Надеюсь, не помешаю вашей сладкой парочке, если здесь присяду?
Неясно к чему спрашивает, если, не дождавшись ответа, все равно садится.
— Несмотря на то что наш с Милкой разговор носит довольно личный характер, — зачем-то с придыханием отвечает ариец и подмигивает мне, — Мы все же готовы подпустить тебя к нашему тесному огоньку.
— Неужели? — голос сообщает о том, что лимитированный гарнитур подарочного набора пыток полностью укомплектован и готов к использованию, — Вы такие зайки…
— Мы такие, — кивает блондин, придвигаясь ближе ко мне. Затем, слегка приобняв меня за плечо, шепчет в самое ухо. — Очень похож, Мил. Точное попадание. Я теперь подумываю и у себя его переименовать. Обещаю тебя не сдавать. — последняя фраза отпускает натянутый во мне спусковой курок напряжения.
Немного расслабляюсь и, не сумев сдержаться, прыскаю в ладонь.
— Ник, — говорю, стараясь сдержать смех. — Ты…
— Надо же, — резко перебивает Ветров, — Как быстро поладили.
Он точно готовится нас поочередно превращать в паштет.
— Ник, Милка… а всего час прошел.
От тона его голоса, вздрагиваю. Пытаюсь убрать руку арийца. Не хочу, чтобы из-за меня и ему досталось. Наверняка извращенцу не нравится, что его друг с наглой первогодкой общается, посмевшей его обзывать и вознамерившейся отказаться от его благодатного наставничества.
Но как мне перед ним извиниться?
Или хотя бы сказать, что, в виду открывшейся истории, лично я виноватым его не считаю. Не знаю, почему Нестратов все на Ветрова свалил, когда эта девица та еще нимфа вольных взглядов.
Как тонко намекнуть, что буду не против, если он останется моим наставником.
Он, конечно, временами пугает, но…
21.1
Недавно я тайно ходила на Осенний Листопад — дурацкое название марафона, на котором старшекурсники выступают с докладами, затрагивающими глобальные мировые темы и вопросы.
Мне кажется, туда половина девушек зашла просто поглазеть на парней. И хоть мой вывод основан исключительно на количестве нервных вздохов представительниц слабого пола, я все же считаю его абсолютно верным.
Сама я туда направилась исключительно для пополнения собственного чемодана знаний и даже приуныла, выслушивая этих уникумов.
Публичные выступления — не моя сильная сторона. Все что они привносят в мою жизнь — это гипергидроз¹ и стойкое желание стать невидимой.
Все выступающие на Листопаде были очень хороши. Не в том плане, что один другого краше, хоть и попадались красавчики, а в плане знаний своей темы. А когда на сцену поднялся мой наставник, это был, простите за откровение, полный отрыв башки.
У него, ясное дело, большие трудности с тяготением к мангам для маленьких девочек, но в остальном мозг его блистательно прекрасен. И манера подать себя и способность донести до окружающих непростой материал — уровень «Платина». Там вся аудитория на него пялилась, как Абу² на золото.
И как ни прискорбно, я тоже.
Но я вовсе не из-за его высокого роста или широких плеч, на которых удачно сидела черная водолазка. И не из-за острых скул или льдинисто-морозных глаз, способных лишить воли. Вот вообще нет. Только из-за отличного владения сложным материалом. Да.
А сейчас смотрю на него и понимаю, что мне неловко остаться с ним наедине. Я, быть может, и виновата из-за преждевременных выводов, но сейчас не готова ничего ему говорить. Не знаю, как именно сделать все правильно. И грамотно выстроить диалог.
Замечаю, как Аверин начинает поглядывать на часы, и сама не понимаю, как спрашиваю у него:
— Ты же не собираешься сейчас уходить?
Ник почему-то теряется немного от прозвучавшего вопроса. Скользит непонятным взглядом по лицу своего друга и лишь затем поворачивает голову на меня, улыбается и отвечает:
— Нет, конечно. Я тебя сюда позвал. Значит, вместе мы и уйдем. — и снова поворачивается на третьего участника посиделок.
А у того сейчас произойдет активация того самого комплекта убийцы. Они с Авериным пугающе долго смотрят друг на друга. Не моргают. Потом Дима кидает взгляд на меня. Усмехается. Холодно и колко. Я кожей ощущаю.
— Значит, правду говорят. У вас тут свидание?
Чего?
Откуда такой вывод?
Он совсем больной?
И кто это так говорит?
Аверин резко становится серьезным. Как тогда. У него особая способность по перевоплощению.
— Раз ты задаешь этот нелепый вопрос. — чувствую, Ник тоже учился управлять ледоколом. Они видимо вместе посещали кружок вечного льда, а там на почве общих интересов и сдружились. — То, да.
Чего?
Мне не послышалось?
Рано я признала Ника нормальным…преждевременно.
Только думаю возмутиться, как наставник встает. Резко. Почти отшвыривает от себя стул и идет к выходу.
Знаю — он извращенец с километровым комплексом наполеона и печалью хозяина, так и не нашедшего свою верную собачку. Еще с багажом психопатичности, которая часто проскальзывает между строк. Но, чтобы так. Это мне внове.
Удивленно поворачиваю голову на Аверина. Блондин, вернув себе шутливое выражение лица, наблюдает за удаляющейся спиной своего друга.
— Не обращай внимания, Мил. У Ветра всегда предельно остро протекает пмс. — несмотря на улыбку, где-то на дне его медово-карих глаз я улавливаю напряжение.
*
Домой возвращаюсь в расстроенных чувствах.
Получается, одна только мысль, что я могу нравиться его другу вызывает в нем резкое неприятие.
Какая же я все-таки идиотка. Несмотря на гнусную историю, которую поведал Нестратов, я через пару дней все равно, даже несмотря на признание Ветра, пыталась найти ему хоть какое-то оправдание. И зачем-то не переставая думала о нем. Об этом глупом извращенном наставнике.
А он…
Взбесился, решив, что Ник пошел со мной на свидание.
Дурак. Бревно. Полено.
Ник настоящий друг.
