Ради известной цели можно заключить союз даже с самим чертом — нужно только быть уверенным, что ты проведешь черта, а не черт тебя.
К. Маркс
На какой-то краткий миг да Унара усомнился в правильности принятого решения, на долю секунды ощутил парализующий страх, но, на беду свою, он был человеком решительным и мужественным. А потому сомнения отринул, страх преодолел и четко выговорил:
— Да.
— Тогда вам не составит труда поставить свою личную печать под соответствующим документом, — вкрадчиво молвил Дауган.
Он все так же медленно покопался под плащом и извлек на свет божий мягчайший на ощупь лист, подозрительно напоминавший кожу, только выделанную неведомым способом. На этой мысли граф зацикливаться не стал в силу ее особой отвратности. Пробежал короткий текст взглядом и отметил, что все изложено четко, ясно и без пугающих двусмысленностей. Нагрел палочку черного сургуча над пламенем свечи и уронил две крупные кляксы по нижним углам листа. Затем слева поставил свою личную печать — сфинкса, стоящего на задних лапах и опирающегося передними на обоюдоострый меч.
Маг приложил к сургучу свой удивительный перстень. И теперь уж вовсе ясно разглядел да Унара сплетенное из змей двойное факсимильное «Г» и крохотный оскалившийся череп.
* * *
Армию, остановившуюся на расстоянии одного перехода от замка, не надо было рассматривать в крупноскоп. Ее присутствие и так ощущалось во всем.
Крестьяне из близлежащих деревень стекались к замку и разбивали шатры за первым рядом укреплений. Молодого герцога удивляло одно: они делали это без паники, сосредоточенно и споро, будто годами тренировались спасаться от врага. Имущество их было аккуратно упаковано, скот согнали в одно большое стадо на отдельном выпасе, и он степенно прогуливался там. Даже собаки вели себя тихо и почти не лаяли, в отличие от привычных Зелгу аздакских псов, которые в подобной ситуации учинили бы настоящее светопреставление.
Тянулись от деревень обозы с провиантом и оружием. Несколько пареньков пригнали табун лошадей, о которых доложили, что они обучены ходить под седлом и в бою не испугаются и не понесут.
Кого сажать в седла, Зелг не слишком понимал. И вообще происходящее наблюдал как бы из-за густой завесы тумана — это по внутреннему состоянию. А на самом деле — из высокого стрельчатого окна, забранного узорчатой решеткой.
Во-первых, он ощущал невероятное чувство вины за то, что по его милости все эти добрые и приветливые люди вынуждены были покинуть родной кров и искать убежища в замке. Во-вторых, видел уже, что война неизбежна, но как воевать, не имея войска, — уяснить не мог. И потому действия своих подданных рассматривал не иначе чем коллективное безумие. Спасти их могло только чудо.
Чудеса иногда случаются, но над этим приходится очень много работать.
Хайм Вейнцман
Крепостные стены Кассарии, несомненно, впечатляли. Логично чувствовать себя в безопасности под защитой таких стен. Они были настолько широки, что здесь вполне могли не только разъехаться двое всадников, но еще и пропустить кого-нибудь на пухлобоком ослике. Грозные башни с узкими бойницами, немыслимые ворота с тремя бронзовыми засовами, черная громада донжона — все это наводило на мысль о потенциальной неприступности замка. Но чтобы он действительно стал таковым, нужны защитники. Нужны солдаты, которые будут оборонять эти стены: лучники, копейщики, инженеры. Не худо бы приплюсовать топорников и меченосцев. И куда без неистовой конницы для мощных контратак?
Ничем подобным Зелг не располагал.
Считая возможных защитников замка, он загибал пальцы. Сам Зелг, затем голем Думгар. В том, что голем произведет неизгладимое впечатление на нападающих, герцог не сомневался, однако и не возлагал на каменного слугу неоправданно большие надежды. Даже самый устрашающий, но одинокий рыцарь не надолго задержит противника. Правда, есть еще этот забавный минотавр с его фамильным боевым топориком. Впрочем, то, что он забавный, знает только сам да Кассар, а вот остальные наверняка отнесутся с должным почтением к огромной мускулистой туше. А если еще он сверкнет рубиновыми глазами, то эффект получится двойной.
Ну, положим, Иоффа и его сыновья. Староста сразу заявил, что мессир не просто может, но и обязан рассчитывать на них в этом противостоянии с Юлейном. Еще трое. Кузнец Альгерс — крепкий малый, что и говорить. Вместе получается семеро. Не густо. Проще сразу капитулировать, чтобы не губить зря людей. И если понадобится, то снова отправляться в изгнание, а то и в темницу. В конечном итоге высокий герцогский титул дает ему не только права, но и налагает определенные обязательства.
Невеселые размышления Зелга были прерваны, что называется, на полуслове.
— Доброго здоровья, милорд, — кашлянул кто-то над ухом. — Я к вам с некоторыми вопросами по поводу предстоящей битвы.
— Какие уж тут вопросы, — меланхолично откликнулся Зелг.
— Деловые, — охотно пояснил Иоффа. — Чтоб ввести вас в курс дела до того, как вы объявите военный совет. Господин Думгар велел доложить вам о наших резервах, после он доложит о своих. А потом вы составите план победоносного сражения.
— А-аа, — только и смог выдавить из себя растерявшийся герцог.
О скрытых резервах он слышал впервые, и что-то заставило его насторожиться. Забегая вперед, скажем, что это сработала знаменитая интуиция да Кассаров.
— Сыновья мои там, в прихожей, ждут вашего позволения войти… — начал было Иоффа, но тут из-за дверей полились дивные звуки.
Зелг был готов прозакладывать чуть ли не половину наследства за то, что, утомившись ожиданием, сыновья Иоффы начали рыть каменный пол копытами и негодующе хрюкать. Конечно, всюду свои обычаи, но от милых и симпатичных парней, каковыми показались ему наследники старосты, он подобного свинства не ожидал.
Тем временем ребята проскакали мимо дверей два или три раза, роняя все, что могло попасться им на пути, и сыпля проклятиями, хоть и было очевидно, что старались они сдерживаться из последних сил. Упало что-то тяжелое и металлическое. Герцог стал вспоминать, что бы это могло быть, но в памяти всплывали только доспехи, стоявшие в простенках, а их уронить без дополнительных усилий было невозможно.
Да Кассар сделал приветственное движение рукой, призывая старосту впустить сыновей, пока они не разнесли вдребезги прихожую. Иоффа многозначительно шевелил лохматыми бровями, но упорно не пояснял, в чем изюминка.
— Так зовите же их, — выдавил наконец Зелг.
— Сейчас войдут, — пообещал староста. — Заворачивают ужо.
И действительно, странные звуки угрожающе приблизились, — очевидно, парни вплотную подскакали к дверям, — затем тяжеленные дубовые створки резко распахнулись и…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
