— Вот-вот, — закивал староста, радуясь, что хозяин его понимает. — А здесь всех привечали ваши дедушки-прадедушки…
— Пусть им земля будет пухом, — вставил герцог по привычке.
— Здоровья им и удачи, — строго поправил Иоффа.
— Ну да, ну да…
— Взять, к примеру, кузнеца нашего, Альгерса…
— Силач, — восхищенно согласился Зелг.
— А потому что дедушка его из титанов. Он в обычном месте не прижился бы — все ломал и крушил. А здесь осел, остепенился, семью имеет крепкую. И жене его легко с ним и спокойно.
— Как за каменной стеной?
— Как с каменной стеной, — уточнил Иоффа. — Сама она из Горгонид: чуть что не по ней — зырк глазами, и кричи караул. То закаменит кого, то обездвижит на долгий срок, то еще какая напасть. В семейной жизни за долгие годы всяко бывает. А Альгерсу что? Почешется, поворчит, смотришь — они уже воркуют, как две гули. На него горгонские взгляды сильно не действуют. Мне господин Дотт объяснял мудреными словами: мунитет какой-то и лергия. Только мы люди простые, и разумение у нас тоже не шибко сложное: не берет его закаменение, только чесотка сильная или отвращение к хмельному сидру случается, но не надолго, а так. В зависимости от проступка.
— Но мы же не станем ставить на стены женщин и стариков? — заволновался герцог.
— Не станем, само собой, не станем. Что им делать на стенах? В поле выведем… Мессир, а мессир, вам худо? Сидру подать?!
— Пожалуй, — слабым голосом молвил Зелг, — лишний стаканчик мне не повредит.
— Стакан сидра никак не может быть лишним, — внушительно сказал Иоффа. — Выпейте. А я продолжу про героические деяния современников. Никто в стороне не останется. Я вот, позвольте заметить, тещу свою драгоценную выписал по такому случаю. Утешаю себя мыслью, что «все для отечества, все для победы».
— А что ваша теща?..
— Мадам Мумеза? О, великая женщина! Ее даже Альгерсова Ианида побаивается и глаз на нее не поднимает. Она только слово молвит — и ты в полном расстройстве. Надолго так в расстройстве, и больше ни о чем помыслить не можешь…
— Настроение ухудшается? — уточнил Зелг.
— И настроение, знамо, тоже. У кого ж настроение улучшится, ежели с брюхом катастрофа? Я так думаю, что она им не менее полка по оврагам да кустам рассредоточит. А ежели постарается, то и оружие заржавеет, и упряжь конская сгниет. Вот ейная соседка когда-то худым словом обозвалась, так мадам Мумеза ее корову сглазила. Теперь бедолага кислым молоком доится, и цвет у него таков, что за душу берет.
— Интересно, — внезапно оживился да Кассар. — Я никогда не думал, что можно вести войну подобным способом, но по зрелом размышлении — это вовсе не пустяки.
— Какие тут пустяки? Пущай они воды попробуют добыть, тогда узнают, каково связываться с милордом герцогом, — усмехнулся Иоффа. — Это, конечно, уже не мое ведомство, за то господин Думгар отвечает. Но только у нас и дети малые знают, что утопликов да водяных сердить не следует, за то они речки да озера заговорят, а из ручьев и колодцев и вовсе воду заберут. Потом опять же кладбище наше в полном распоряжении вашей светлости.
— Это еще зачем?
— А скелеты поднимать?!
— Иоффа, я бы никогда не стал беспокоить усопших, даже если бы знал, как это делается. Но я на самом деле не знаю.
— Во-первых, мессир, — строго сказал староста, — они, усопшие, и так беспокоятся. Подумайте сами, вы бы спали спокойно, когда б по вашей голове ходили всякие захватчики? Нет? Вот то-то. Домовик трактирщика Гописсы говорит, что все наши в могилах ворочаются. Так что поднимать их — благое дело. А что вы не умеете, так на что замковая библиотека небывалой ценности? Каждую неделю воров вылавливали, будто тут медом намазано.
Заколебался пол, жалобно зазвенели стекла в окнах, всплеснулся в стаканах сидр.
— Господин Думгар пожаловали, — расцвел Иоффа.
— Мессир позволит? Мы с Доттом готовы доложить о наличии…
— …скрытых резервов, — выдохнул Зелг.
— Почему — скрытых? — удивился голем. — Все как на ладони. Можно импровизированно, выборочно. А можно и по списку. Дотт давно уже составил алфавитный список с перекрестными ссылками. Вот и пригодится.
Хочешь мира — готовься к воине.
— Мы с Думгаром всегда знали, что рано или поздно какой-нибудь безумец позарится на наследие да Касса-ров. И были к этому готовы, — подтвердил Дотт, вплывая в комнату.
Сам он двигался под потолком, но длиннющий пергамент, шурша, волочился за ним по паркету.
— Ночей не спал, — вздохнул призрак. — Трудился в поте лица.
— Чернил извел на семнадцать золотых рупез, — заметил голем.
— Скряга! — взорвалось привидение.
— Так и разоряются: туда неучтенная рупеза, сюда пара-тройка. Барское добро разбазаривать — большого ума не надо.
— Господа, господа… — заволновался Зелг.
— Прошу прощения, ваша светлость, — загудел Думгар. — Восемьдесят семь лет, с первого дня, как сей зануда появился в замке при особе вашего прадеда, я ждал, когда он упокоится с миром и перестанет зудеть у меня под ухом. И что же? Он умер, стал призраком и теперь зудит у меня над ухом, за ухом, под ухом. Словом, где только хочет. И это несправедливо.
— Игнорируя вышесказанное, зачитываю список, — прокашлялся призрак. — Во-первых, милорд герцог располагает своим верным слугой, то есть мною. Свою персону я вынес вперед, чтобы не путать с другими, — пояснил он.
Зелг молчал. Только переводил взгляд с голема на Иоффу, с Иоффы на привидение, плавающее по комнате со своим пергаментом, и пытался установить истину: это ему снится или происходит наяву? Или он действительно сошел с ума от напряженной научной деятельности, как и предсказывала матушка Ласика, и теперь заточен в доме скорби. И все, что творится вокруг, — это всего лишь плод его несчастного разгоряченного воображения.
— Вовсе нет, — внезапно сказал Иоффа. — Это только поначалу так будет казаться, первые две-три недели. А потом душа свыкнется, и все станет на места.
— Откуда вы знаете?
— Лицо у вас было такое, знакомое. У всех городских, которые захаживают в Виззл выпить сидру и поесть блинов у Гописсы в харчевне «На посошок», случаются похожие выражения. Иные и не выдерживают, свихиваются. А те, кто привыкает, те после сами над новичками посмеиваются и приглашают заглянуть в бар «Расторопные телеги». Но туда новичкам нельзя: мы же не звери какие, сострадание имеем.
— А что там, в этих ваших «Расторопных телегах»?
— Назовем это мощными скрытыми резервами, — туманно пояснил Иоффа.
— Мир, процветание и благолепие, — добавил доктор Дотт. — Просто на здешний лад.
— Думгар, — повернулся герцог к голему, который казался ему единственным нормальным существом во всей этой команде. — Дорогой Думгар, скажи мне ты. Мы что, действительно собрались воевать с королем Юлейном и собираемся оказывать сопротивление регулярной армии Тиронги?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
