Тихо-тихо стало на судилище. Предки не знают! Значит, дело и впрямь небывалое…
– А коли так – своим умом судить нам придётся, родичи. Просто сказать, что судить надо по закону. Но закона-то над нами два – один Матери-Земли, а второй Лара. И кто знает – может, разгневает наше решение Мать-Землю, а может, и великого Лара. Любит Лар своих детей, силён будет гнев его, коли казним безвинную. Ибо закон Лара не нарушен Уникой. Великому зубру нет дела, кто кого в жёны берет. А кто может сказать, преступила ли Уника закон земли? То одна Земля сказать может, а когда скажет, так поздно каяться будет. Сами видите, нет простого ответа. Долго взвешивать надо, как отмеряем драгоценную киноварь, – как должно теперь поступить. Не знают ответа предки, что являлись на мой зов. Не знают ответа духи. Нам с вами ответ искать. Скажу лишь – такое за один вечер не сделаешь. Долго надо мне говорить с духами и предками, долго надо старейшинам думать – что для блага рода превыше?.. А чтобы Мать-Земля не разгневалась на нас, Унику… следует приговорить к смерти.
Ромар вскочил на ноги:
– Опомнись, Матхи! Невинную на смерть посылаешь!..
– Погоди, Ромар. – Против ожидания, Матхи ответил тихо. – Погоди, колдун. Ты не дослушал. Я сказал, родовичи, – приговорить к смерти. Но не сказал, что нужно немедля исполнить приговор!
Шаман немного помедлил. Все ждали его слова, затаив дыхание. Даже Таши, в своём отдалении, понял, что вот, пришло время, сородичи решают. И – словно дыхание пресеклось. Что-то приговорят?..
– Унику приговорить к смерти. По имени её не звать, живого дела с нею не иметь. Путь ждёт решения. А старейшины, вождь, Ромар, мастер Стакн и я – мы думать станем. Предков спрашивать. До той поры, пока не решим, – не быть Унике ни среди живых, ни среди мёртвых. А сидеть ей в Отшибной землянке. Я на вход и выход Слово наложу. Что приговорите, родовичи?
Многолюдство одобрительно зашумело. Верно! Эк и ловко же придумал шаман! К смерти приговорили – значит, Мать-Земля не прогневается. Ведь приговорили же! Среди живых более не числим! Имя отняли! Погребальный обряд справим честь честью!
Таши слышал этот гул. На сердце полегчало. Едва ли смертный приговор встретили бы так. Неужто – оправдали?.. Да нет, и на такое не похоже. Оправдай народ Унику, Крага сейчас бы визжала, что поросая свинья. Чему же они так радуются?
Юноша змеёй выскользнул из зарослей и крадучись двинулся к посёлку.
Всю ночь Матхи, Бойша и мрачный, как туча, Ромар провели под открытым небом, верша мрачное смертное колдовство, словно мор пришёл в посёлок, от которого одна Мать-Земля избавить может. Старухи, запершись в доме Латы, справляли всё потребное над Уникой. Этого Таши не видел. Да и, сказать по правде, видеть не хотел. Живой хоронят! Погребальные песни поют! В одежду смертную одевают! Разве что не закапывают…
Наутро после суда Ромар одному ему ведомым способом отыскал Таши, по-звериному кружившего вокруг деревни. О приговоре Таши уже знал – хватило подслушанных обрывков разговоров.
– Хуже дело обернулось, чем я думал, но не так плохо, как могло оказаться, – ободряюще сказал безрукий колдун. – Матхи шаман мудрый, понимает, что невинной кровью только беду накличешь. Но и против древнего закона пойти он не может. Нет у него на это власти. Однако рассудил толково, казнь отсрочить сумел. И уж теперь всё от нас зависит…
– Прокрадусь ночью и уведу! – глухо вырвалось у Таши.
– Уведёшь? Куда? – озлился Ромар. – Глуп ты ещё, видать, как годовалый телок. – Вход в землянку Матхи наговором запечатал! Ты, я, кто угодно – через порог как ни в чём не бывало шагнёт, а Унике там дороги нет, понимаешь?
– Значит, подкоп сделаю! – не сдавался Таши.
– Быстро соображаешь… молодец, – усмехнулся Ромар. – Да только всё равно – куда вы подадитесь? Человек без рода – уже не человек, а сыть звериная.
Это Таши отлично знал и сам.
– Ну а ты-то что скажешь? Сколько они Унику в порубе продержат?
– Сколько продержат? Я надеюсь, пока дитё не родится. Увидят люди нормального мальчишку… или там девчонку, кого уж отец Лар пошлёт, увидят, что не проросла Мать-Земля камнями, что огонь с небес не упал… и сами потом будут удивляться, что думали дурно.
– А река как же? Ведь эту беду на Унику как раз и хотели свалить! Я далеко был, и то слышал.
– Что слышал? Как Муха орал?.. Так у Мухи от горя голова помутилась. Ему Великая дороже жены и детей.
– А ты сам как думаешь?.. – с некоторым трепетом спросил Таши.
– Всё бывает, – Ромар пожал плечами. – Много непонятного за последнее время случилось… тёмные дела в мире творятся. Но всё-таки, повторю, что всё бывает. Не из-за Уники обмелела Великая. Я бы знал. Успокойся.
И видно, что и самому Ромару горько, а слово утешения сказал, и вроде как полегчало… Жаль, нельзя такое же слово Унике передать, на разговоры с ней Матхи наложил строгий запрет. С умершими может беседовать только шаман, да и то, если они сами того захотят.
Народ в посёлке от Таши шарахался. Выкрикнуть вслед обидное не решался ни один мальчишка. Да и сверстники поспешно сворачивали с дороги. Однако возле самого Дома Молодых Вождей Таши поджидал Тейко. В глазах у него была такая ненависть, что только смертью может насытиться.
– Жду у Старого ручья, – сквозь зубы процедил Тейко. И добавил, плюнув Таши под ноги: – Мангас!
Таши даже не сразу понял, что сказал ему Тейко. А поняв, мимоходом подивился, что разумник Тейко на такое решился. Кровавые поединки между родичами строго запрещены. Нельзя, не можно такого допустить, чтобы в роду свои начали кровью считаться. Кто первым оружие обнажил, кто ответил – неважно; обоих ждёт изгнание. А коли один из поединщиков смертью умрёт, то и второй за ним не замедлит. Это уже закон Лара: окапывать убийцу в землю и, рук не марая, ждать, пока сам умрёт.
Таши ничего не ответил. Молча отодвинул плечом соперника, прошёл в дом. Положил на место лук, копьё. Даже нож, с которым не расставался, вынул из-за обмотки, спрятал в мешок. Хотя ему страшиться нечего, он и без того в глазах родичей законопреступник.
Ромар о брошенном вызове догадался сразу, издалека заметив, как Тейко и Таши поодиночке уходят из селения. Всё ясно. Ума Тейко лишился; да и Таши не лучше! Нельзя с бесноватым связываться… Только как их теперь остановить? Куда они умотали, жеребцы быстроногие? Придётся спрашивать амулеты, а тем временем два молодых олуха вполне успеют переломать друг дружке кости.
Окончив гадание, Ромар вышел из ворот, огляделся. Невдалеке пастухи лениво гнали отару. Вокруг, как обычно, крутилась целая стая приблудных собак. Ромар уже совсем было собрался поворачивать к Старому ручью, когда его не по-стариковски острые глаза заметили вдали какое-то движение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
