Король хочет выведать кое— что. Но вместо этого я выведаю его тайны. Нам очень кстати приглашение во дворец. У меня будет большая свита. Король не ожидает этого, и мои люди расползутся по дворцу и узнают все, что нужно. А пока
подготовьте дары и отдайте распоряжения. Ни один червяк не должен проползти в Серую гору, пока меня не будет здесь.
Помощники верховного жреца раскланялись и поспешили к выходу. Усдан уже не смотрел на них, погруженный в себя. Я сочла за лучшее поскорее уползать, пока не наступила тишина и мой шорох не мог быть услышан.
Пока я висела, жадно вслушиваясь в слова, руки мои устали. И теперь спуск давался мне непросто. Ладони то и дело норовили сорваться. Я хотела остановиться и отдохнуть в квадратном проеме, но мысль о том, что Гнед может заскочить перед отъездом, отпугнула меня. И я поползла дальше.
Дорога вниз оказалась длиннее, чем я ожидала. Мои руки не выдержали, и я грохнулась вниз, с трудом удержавшись от вскрика. Пролетела около метра и упала в такое же квадратное углубление в стене, как и в комнате Гнеда. Плотно закрытое железной дверцей. За дверцей едва слышался шум и чуть проникали ароматы еды. Я тронула дверцу рукой — она отодвинулась едва-едва, открыв крошечную щель. Дальше открыться ей мешала задвижка.
Я увидела помещение, по которому сновали серые служанки. Они входили и выходили. Одни несли подносы, до отказа заполненные едой, ставили их в квадратные углубления в стене и дергали веревку внутри углубления. Другие уносили пустые подносы с грязной посудой. Они крепко держали подносы, и у каждой из них не было половины мизинца на левой руке. Мой мизинец был на месте, и все, что мне оставалось, это согнуть его и крепко обвязать куском серой ткани.
Затем я достала крошечные ножницы, просунула в щель и приподняла задвижку. Дождавшись момента, отбросила ее. Задвижка чуть звякнула, но в общем шуме подносов, посуды и разговорах, никто не заметил.
Но и в Серой горе едят не круглосуточно. И когда все затихло, я приоткрыла дверцу шире и быстро оглядела пустое помещение. Некоторые квадратные углубления были плотно закрыты, а некоторые открыты и в двух из них стояли пустые подносы. Я выскочила из своего укрытия и закрыла за собой задвижку.
Помещение вело в коридор, который раздваивался. Я подхватила один из пустых подносов с грязной посудой, поспешно вышла в коридор и после секундного колебания свернула налево.
— Совсем спятила, Рышка? — услышала я.
Я посмотрела из-под капюшона, стараясь не поднимать лица. Но никого и не интересовало лицо серой служанки, которых здесь были тучи. Напротив, моя покорно склоненная голова не дала разгореться гневу крупной женщины, стоявшей передо мной. Это была главная служанка, и она меня явно с кем-то спутала.
— Посудная направо, Рышка! — недовольно заявила она, и я, еще ниже склонив голову, развернулась и пошла прочь.
Поднос я старалась держать так, чтобы не было видно моего перемотанного пальца. На спине я чувствовала острый взгляд, и ждала, что женщина вот-вот окликнет меня и скажет, что я не Рышка. Но он не сказала. Оставалась не попасться никому на глаза в посудной.
В посудной на меня не обратили никакого внимания. Небольшое помещение с низким потолком было сплошь заполнено паром, поднимающимся из выдолбленных в камне углублений. Над ними склонились серые служанки, которые бесконечно оттирали посуду. Время от времени одна или две из них выбегали и быстро возвращались с полными подносами грязной посуды.
Я склонилась над одним из свободных углублений и опустила грязную посуду в пену. Пар почти скрыл меня, и это было кстати. Только серая служанка справа могла бы видеть меня.
Углубление, как оказалось, состояло из двух частей. В одной была горячая вода, почти кипяток, а во второй холодная, родниковая. Холодная вода тончайшей струйкой сочилась из камня сама, а когда ее набиралось много, часть сама сливалась в дыру сбоку. Кипяток приносили серые служанки в ведрах, и, если вовремя не отдернуть руки, могли вылить его прямо на них.
Но самым неприятным оказалось то, чем мыли посуду. Не знаю, что это было — по виду серый порошок, который горстями бросали в горячую воду те же служанки, что приносили кипяток. И этот порошок разъедал кожу. Не сразу, сначала только мучительно щипал, а поднимающийся пар порой перехватывал дыхание. Но потом кожа на кончиках пальцев начинала слезать.
Несколько раз я ловила на себе взгляд серой служанки, которая стояла рядом. Я старалась не поднимать голову и еще ниже склонилась над паром. Мне все еще не удалось выскользнуть за грязной посудой — другие оказывались проворнее — и я обдумывала свое положение.
Посудная была тупиковой комнатой. Мне нужно было вернуться в коридор и на этот раз попытаться не попасться на глаза полной крикливой женщине.
Я и не заметила, как тряпка на руке размокла и размоталась. Моя ладонь со всеми пятью пальцами как ни в чем не бывало автоматически намывала тарелки, пока мысли блуждали по коридорам Серой горы.
И тут я поймала взгляд. Смотрела служанка справа. Глаза ее округлились и застыли на моем целом мизинце. Мне с трудом удалось подавить желание броситься бежать. Я исподлобья, не поднимая головы, посмотрела на девушку. Он была молода и еще совсем не серая. Даже прядь волос, выбивающаяся из-под повязанной на голову ткани, была рыжевато-русая.
И тут произошло то, чего я не ожидала. Девушка похлопала себя по одежде, достала пару серых перчаток и молча протянула мне. Я взяла их, склонив голову и пробормотав благодарность. И только тут заметила, что у всех в посудной на руках были перчатки — лишь выходя за подносами, они снимали их.
Я натянула перчатки. Левая был приспособлена для руки без половины пальца. Мне удалось согнуть мизинец и протолкнуть — хорошо, что перчатки оказались великоваты для моих небольших ладоней.
Едкий порошок перестал разъедать кожу. Девушка никому ничего не сказала. И снова склонилась над кипятком.
Время снова безнадежно потянулось. И только спустя несколько перемен подносов мне удалось вырваться из посудной. В коридоре, где не было пара и едкого порошка, я, наконец, вздохнула полной грудью.
На мгновение я осталась одна в помещении, где забирали посуду. И даже подумала о том, что можно было бы попытаться забраться в одно из углублений и вскарабкаться по веревке вверх. Так же, как попала сюда из комнаты Гнела. Но, скорее всего, я просто попаду прямо в лапы какого-нибудь младшего жреца или
