жреца был совсем близко. И вот, когда мы заскочили в короткий и прямой коридор, впереди показались двери.
Стойте! — вдруг остановил нас Симмиус.
Он упал на пол и пополз, тщательно всматриваясь. Затем подозвал нас и, прижимаясь к стене, мы шаг в шаг прошли за ним. Когда мы уже заворачивали за угол, двое стражников и морскоглазый выскочили в прямой коридор и бросились за нами. Там, где Симмиус провел нас вдоль стены, пол под ними проломился, и они с криком полетели вниз.
Ловушки были повсюду. Каким был разум Усдана, придумавшим и осуществившим все это? Насколько изощренный ум сделал из Серой горы лабиринт, пройти по которому могли лишь единицы. Коридор, ведущий к залу Усдана, был самым коротким во всей Серой горе. И самым опасным.
Мы продвигались медленно. Внезапно Риб подхватил меня и отпрыгнул в сторону вместе со мной. А на то место, где я была мгновение назад, с грохотом свалилась груда камней с потолка.
— У нас на мельнице так однажды было, — пробормотал Риб.
А Мирнин, воин с юных лет, услышал лязг металла за долю секунды до того, как он впился в бок Симмиуса. Мирнин оттолкнул Симмиуса, а из стены вылетела острая пика. Но она была не одна. И вторая пика, из противоположной стены, впилась в ногу Мирнина.
— Уходите! — выдавил начальник внутренней стражи, сживая судорогу боли.
— Нет! — сказал Симмиус, и посмотрел на меня. — Алисия?
Я поняла и кивнула. У меня были травы, чтобы остановить кровотечение. Но вылечить ногу Мирнина я не могла. Я поспешно достала нужное растение и стала растирать его. Риб резким движением вытащил пику, и Мирнин не сдержал вскрика боли. Кровь хлынула потоком, и я быстро обложила рану растертыми травами. К огромному изумлению начальника внутренней стражи, кровь почти мгновенно остановилась. Мирнин удивленно взглянул на меня. Я знала, что несколько минут он не будет чувствовать боли. Но вскоре она вернется, хотя рана больше не будет кровоточить. Так и вышло. Несколько шагов Мирнин прошел сам, а остальной путь Риб полутащил его на себе.
Все же мы нашли зал Усдана. Это был он, накрепко запертый мощными дверями. Начальник внутренней стражи попытался открыть дверь, но силы его были на исходе. Риб поддержал Мирнина, а я поднесла к его ноздрям растертые листья бодрящих трав. И Мирнин, придерживаемый Рибом, возобновил попытки открыть дверь. Симмиус прислушивался к тому, что происходило в пройденных нами коридорах, то припадая к полу, то к стене. На этот раз ловушки Усдана помогли не ему, а нам.
Замок щелкнул. Дверь была открыта. Попав в зал, мы накрепко закрыли за собой дверь.
Симмиус бросился искать выход наверх, которым пользовался Усдан во время своих выходов из горы. Мирнин привалился к стене и сел, бледный и недвижимый.
Я и Риб помчались к шкафу, чтобы найти свитки. Риб хватал книги, быстро пролистывал их и отбрасывал прочь. Я не листала книги, я их нюхала. Я знаю, как пахнут свитки в королевстве Крамтон. Их делают из особой травы, которую выращивают недалеко от болот. Я помню этот запах. Он остается в свитках навсегда, хотя и едва уловимый.
За дверями уже скапливалась стража. Слышно было, как они спорили о том, позволительно ли врываться в зал верховного жреца. Груда книг за нашими спинами росла, но свитки не находились. Пока безуспешными были и попытки Симмиуса найти выход на вершину горы. Он тщательно исследовал каждый участок стен и перешел к потолку. Риб отодвинул шкаф, чтобы проверить, не прячется ли за ним выход. Но шкаф оказался просто шкафом.
И все же Симмиус нашел выход. На полу, за кроватью Усдана. Плита была настолько мастерски подогнана, что никто другой, кроме Симмиуса, не обнаружил бы ее. Настолько мастерски, что лезвие меча не могло проникнуть в щель. Не было ни ручки, ни рычага, и как поднять плиту, оставалось загадкой. Но недолго. Риб, покончив со шкафом и оставив меня разбираться с остатками книг, бросился к другой мебели верховного жреца. И стоило ему сдвинуть кровать Усдана, как плита чуть дернулась. Симмиус заметил это, и попросил Риба сдвинуть кровать снов. Медвежонок поворачивал ее так и этак — не сразу удалось найти то положение, при котором плита приподнялась. Симмиус слегка потянул ее, и она легко откинулась. В это же время стража за дверями определилась и начала штурм дверей.
А я все еще не нашла свитки. Все, ради чего Симмиус и Риб рисковали жизнями, было тщетно. Двери уже поддавались, и Симмиус приказал уходить. Риб подхватил полубесчувственного Мирнина и поволок его в проход.
— Алисия! — бросился ко мне Симмиус.
Я успела схватить несколько книг прежде, чем он затянул меня внутрь и захлопнул плиту. Здесь я сразу уронила книги. Потому что они были больше не нужны — свитки были где-то здесь, я чувствовала их запах. И сказала об этом Симмиусу. Проход был узким, низким, с грубыми стенами с выпирающими камнями.
Я принялась искать свитки. Симмиус остался со мной. Риб в это время донес Мирнина до конца прохода и начал взбираться наверх. Здесь была очень крутая лестница, заканчивавшаяся нешироким выступом и упиравшаяся в потолок. Но Риб понимал, что здесь должен быть проход наверх. Понимал он также, что не найдет тайного рычага. Поэтому он бережно опустил бесчувственного Мирнина на выступ и уперся плечами в потолок. Плита неохотно поддалась. Риб напряг все свои силы и медленно и с большим трудом, но отодвинул плиту.
Ворвавшийся воздух освежил проход и помог мне определить, где находятся свитки. Теперь запах не распространялся повсюду, а тянулся из-за одного из камней. Симмиус поддел его мечом, камень неохотно вывалился, и в открывшемся проеме показались свитки. Мы выгребли их все и помчались вслед за Рибом.
За это время Риб успел выбраться и вытянуть наверх Мирнина. Но тут оказался на распутье. Это был еще не верх горы, а впадина в горе, и из нее наверх вели две лестницы в противоположные стороны. Риб выбрал левую и ошибся. Лестница извивалась и вела в углубление, в котором располагался странный механизм. Риб бросился обратно, и когда мы вылезли, он указал нам направо. Путь вел на самую вершину Серой горы.
Мы выбрались из западни горы, но не спаслись. Мы стояли на ее вершине, и были бы хорошо видны, если бы не сумерки, окутавшие Крамтон. Приближался рассвет, и нужно было торопиться — скоро нас заметят.
Ночной воздух, еще влажный и прохладный после дождя, освежил Мирнина и привел его
