Опустив взгляд на свои дрожащие руки, я перебираю в голове, о чем именно они могут говорить. Мама не против Алекса, это уже плюс, но в груди вина огнем обливает.
Корю себя за слабость. Я же не специально молчала. Хотела же не раз сказать, но когда смотрела в счастливые глаза матери — не хотела ее разочаровывать.
— Надеюсь, ты умнее моего сына, — допив чай, Егор обращает на меня внимание.
— А вы знаете, каков он? — произношу, глотая слезы. Обидно за Алекса. Родной отец не верит в сына. Постоянно унижает и не поддерживает.
Я такого не знаю. Мой отец всегда относился ко мне с уважением. Считался с моим мнением, и мы вместе находили компромисс.
— Вы знаете, каков на самом деле ваш сын? — вся дрожу. Смотрю Егору в глаза, хоть и очень страшно. Я впервые спорю со взрослым. Вот так прямо, можно сказать, без уважения.
58
Алекс мне говорил — я не верила. Теперь понимаю, как ошибалась.
Егор складывает руки на груди и откидывается на кресло. Смотрит в ожидании продолжения.
Не уверена, хочу ли продолжать, а самое главное, есть ли смысл.
— Давай, просвети меня.
— Алекс очень умный. И учится он хорошо, меня по праву подтянул. И еще, — мнусь, — он иногда просто хочет услышать похвалу в свой адрес, не только ворчание. Впрочем, как и любой нормальный человек.
Последнее слова едва произношу. Взгляд мужчины острый и недовольный, не оставляет ни единого шанса на надежду.
— В чем мой сын молодец, так это в том, чтобы молодым наивным девицам мозги пудрить, — громко опускает ладони на столешницу, а я с перепуга подпрыгиваю. — Ты, Мила, — поднимается на ноги. Отвожу взгляд, потому что меня ранит его ненависть в глазах. — Должна понимать, что Алекс не единственный парень на свете. И поверь мне, когда он встретит лучше, забудет о тебе.
Я все понимаю, и мне почему-то кажется, что Егор просто упрямится. Злится, за вранье. Мама сама говорила, что дядя Егор ненавидит ложь.
Оставшись одна на кухне, я убираю со стола. За несколько недель я уже привыкла здесь, в доме, но именно сейчас очень захотелось в нашу квартиру. Может быть, купить щенка или кошку, ухаживать. Только бы не ощущать всю горесть.
— Доченька, — мама появляется на кухне и сразу обнимает.
Становится еще больнее, слезы градом катятся по щекам.
— Прости, — шепчу, уткнувшись маме в плечо, — я хотела сказать. Очень боялась. Не хотела тебя разочаровывать! — всхлипываю.
— Солнышко, — мама крепко обнимает, — я понимаю твои страхи, но это же я, — отстраняется, гладит волосы и смотрит мокрыми глазами, — твоя мама. Мне не больно оттого, что ты скрыла, только потому, что боялась. Я уже говорила. Нет такой ситуации, чтобы мать не смогла понять, только ты должна быть смелой, доченька.
Я трусиха. И признаю это.
— Иди к Алексу, он вещи собирает, — вытирает мои слезы большими пальцами, — я предложила пожить в нашей квартире, пока мы не уговорим этого упрямца, но он отказался, говорит, у Кира поживет.
Целую маму, прошу еще раз прощения и поднимаюсь наверх. Возле приоткрытой двери замираю. Егор внутри опять отчитывает, даже есть мысль развернуться и уйти, только не могу это больше слушать. Алекс не должен нести весь удар на себе.
— Извините, — резко открываю дверь, ощущая, как дрожат мои коленки. — Я хочу кое-что сказать Алексу, — Егор недовольно сдвигает брови к переносице, — наедине! — твердо добавляю.
— Надеюсь, вы оба скоро осознаете свою ошибку! — Егор говорит со злобой и презрением. Подхватывает со стола кредитки, ключи от автомобиля.
Пока Егор идет к дверям, еще раз поворачивает голову к Алексу, громко дыша.
— Как ты? — шепчу. Алекс тянет меня за руку ближе и садится на постель, обнимая меня за талию.
— Все хорошо, я знал, что так будет.
— Почему ты не хочешь жить в нашей квартире? — Я была бы очень рада. И в гости смогла бы приходить. Я скучаю по своей комнате и по спокойной жизни.
С того дня, как Алекс ворвался в мой покой, я только там могла чувствовать себя в безопасности. А теперь эта квартира могла бы стать надежным тылом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я с Киром уже договорился, он один живет. Пока не сделаю ремонт, поживу у него.
— Хорошо, — у кого угодно, только не у Дена. Я уверена, там Оля будет околачиваться и день, и ночь. Надеюсь, к Киру не заявится, хотя от этой девушки можно все что угодно ожидать.
— Она туда не придет, — Алекс так легко смеется, словно и не было непростого разговора с родителями.
— Ты о чем? — делаю большие глазки и ставлю руки ему на плечи. Опираясь подбородком на его макушку, тяжко вздыхаю.
— Я тоже сначала думал к Дену, но не хочу видеться сама знаешь с кем.
— Я хочу, мне есть что сказать, — и я скажу.
Алекс складывает небольшую дорожную сумку, целует меня и обещает, что все будет хорошо. Я верю, но тревога в груди еще не развеялась.
Я хорошо ощущаю такие вещи.
Всю ночь не могу уснуть и под утро пишу Алексу сообщение. Отвечает мгновенно. Оказывается, он тоже не смог уснуть и поехал на свое любимое место подышать и подумать.
Я недолго думаю, набираю его номер. Хриплый голос очень убаюкивает, становится спокойно, но спать уже нет времени.
— Я машину у Кира взял, давай заберу тебя с остановки.
— Хорошо, тогда я иду собираться.
Несмотря на усталость, я бодро умываюсь, одеваюсь и спускаюсь.
— Ты не прав, — на подходе на кухню слышу голос мамы, очень встревоженный. — Дети любят друг друга, это видно сразу. Так почему они должны страдать? — что-то громко летит на землю. Я застываю. Сердцебиение учащается.
— Потому что, если пойти им на уступки, они на голову сядут!
— Нет! Это просто твое упрямство, — злобно отвечает мать. Никогда не слышала в ее тоне столько негодования. — Ты знаешь, я всю ночь думала и поняла одну вещь: наверное, мы поспешили с решением жить вместе. Думаю, будет лучше, если мы с Милой вернемся домой!
59
— Доброе утро, — быстро вхожу. Целую мать и опускаюсь на стульчик. Ощущаю на себе строгий взгляд Егора, но, если честно, ничего кроме злости не чувствую.
С мамой я полностью согласна. Я еще тогда подумала, что они спешат. Не хотела расстраивать родительницу и промолчала. Если меня чему-то и научила ситуация с Алексом, так это тому, что нужно говорить все своевременно. Тогда не надо будет жалеть и упрекать себя.
— Я могу тебя подвезти к универу, — предлагает Егор, когда я впопыхах жую булочку. В кармане вибрирует мобильный, уверена, это Алекс уже ждет, но достать гаджет не решаюсь.
— Я на маршрутке, спасибо, — кожей ощущаю, что он недовольный, но, в конце концов, он мне не папа.
Целую маму, прощаюсь с Егором, решившись посмотреть ему в глаза. Выхожу из кухни и опять застываю.
— Марин, — мужской голос звучит тепло. Выдыхаю. — Я тебя прошу, не спеши, ну, возможно, мне нужно время. Дай мне немного времени, только не уезжай.
Что мама ему отвечает, я не слушаю, потому что в кармане опять начинает вибрировать телефон.
— Я уже иду, — поднимаю трубку, оказавшись на улице. Кривляюсь от сырой погоды и слякоти, с грустью посматривая на свои белые кроссовки.
Я всю зиму хожу так, удобно и тепло. Не люблю каблуки, от них ноги ужасно болят.
Пока добегаю к остановке, начинает снег идти, и я вдруг понимаю, что не знаю, какая машина у Кира. Парень не любит тусовки и шумные компании, он дружит с Алексом и Деном, но его редко можно увидеть на вечеринке. Профессионально занимается спортом и почти постоянно на тренировках. Правда, Алекс никогда не говорил, каким именно спортом.
Вопрос сам собой отпадает, когда на остановке я вижу знакомую фигуру. Алекс переминается с ноги на ногу и высматривает со всех сторон.
От дома к остановке можно идти тремя путями, но сегодня я выбрала самый короткий. Очень соскучилась по парню, да и переживала.
— Привет, — сразу тянусь за поцелуем. Алекс сгребает меня в охапку и зацеловывает личико.
— Привет, детка, — утыкается холодным носом мне в щеку. — М-м, как я скучал.
