Читаем без скачивания Крот против оборотня - Сергей Зверев

– Коля, что ты такое говоришь! У тебя ведь семья, жена, сын… Как ты можешь…

– Что семья, если в ней никогда не было любви. А сын… сын поймет, когда вырастет. Я ему обязательно все расскажу, и он поймет. Ведь все мы люди, и у нас есть чувства.

– Не надо, Коля, не говори так…

– Все решено, моя хорошая, все и так решено. Скоро я буду свободен, я… скоро у меня будет все, и ты только кивни, только дай понять, что я тебе нужен. Пусть как опора, пусть пока как друг. Я многое могу для тебя сделать, я могу сделать твою жизнь снова радостной, красивой, я заменю тебе…

Жучков не успел договорить, потому что на ремне настойчиво и раздраженно запиликала мелодия вызова мобильного телефона. Он чертыхнулся, послушал, потом, коротко ответив, убрал телефон и поднялся.

– Прости, Вероника, мне нужно срочно ехать. Прости, если я наговорил чего-то лишнего. Ты потом поймешь, потом подумаешь над моими словами. Только помни, что я есть на свете, я всегда рядом и в любую минуту, любую секунду готов прийти к тебе на помощь… Прости…

Миновав несколько проспектов, машина Жучкова выехала к набережной Москвы-реки и свернула к длинному девятиэтажному дому. Оставив машину возле тротуара, он быстрым шагом, бросив несколько взглядов по сторонам, вошел во двор. На панели домофона он набрал номер и открыл дверь. Через минуту он входил в дверь однокомнатной квартиры-студии. Навстречу ему поднялась из кресла мадам Валери Роба.

– Вы долго ехали, господин полковник, – сухо бросила она.

– У нас недавно началась борьба с незаконно установленными на частных машинах сигнальными приборами, дающими право преимущества на дорогах. Теперь по Москве быстро не проедешь.

– Беда всех мегаполисов! Рассказывайте, как идет расследование?

– Что за спешка? Вы только для этого меня сюда вызвали?

– Есть спешка. Мне срочно нужно предпринимать новые ходы, и я должна знать, в каких условиях предстоит работать. Вы, господин полковник, должны были извещать меня о всех изменениях ежедневно, но уже три дня, как от вас нет вестей. Это плохо.

– Вестей нет, потому что нечего сообщать. Следствие топчется на месте.

– Это тоже вести, и их я должна знать. Значит, доказательств ваша прокуратура так и не получила?

– Никаких. Скоро разгорится неприятный скандал, начнут срывать погоны и скидывать из теплых насиженных кресел.

– Скандал не нужен. Лучше его избежать. Как это сделать?

– Я выразился образно, мадам, – усмехнулся Жучков. – Я имел в виду не скандал в прессе и МИДе, а скандал внутри силовых органов. Это наружу не вытечет. И каковы ваши дальнейшие планы?

– В мои планы входит оформление возврата подделок вместо настоящих изделий по акту. Они не останутся в виде вещественных доказательств в вашей прокуратуре. Вам придется приложить к этому руку. Русские выплатят огромную компенсацию, страховые компании тоже, а экспозиция уйдет в Париж в полном составе.

– Не понял? А в чем тогда ваша выгода?

– В том, что границу пересекут в виде подделок настоящие драгоценности с документами о результатах экспертизы. И деньги, выплаченные российской стороной, уйдут не на те счета, на которые рассчитывает художественный фонд Лувра. Мне нужны и эти деньги, и эти драгоценности. Ради меньшего я и не стала бы ничего начинать.

– Значит, надо настоящие украшения снова вернуть в музей?

– Да, и сделать это нужно срочно. Придется мне искать нового помощника среди научных сотрудников музея, потому что этот ваш парнишка-писатель, как мне кажется, подставлен полицией.

– Почему вы так решили?

– Интуиция. Но это никого больше не будет беспокоить. Я его убрала.

Жучков посмотрел на француженку и покачал головой:

– Если бы я вас не знал так хорошо, то не поверил бы. Такая красивая женщина, и столько трупов позади. Не слишком ли много? И зачем вам понадобилось убирать Бельшицкого? Ведь у него были надежные каналы на таможне, его не надо было уговаривать или покупать, он бы для меня и так все сделал.

– Я как-то услышала фразу, – насмешливо сказала француженка. – Ее произнес один ваш… депутат, который известен тем, что бьется за счастье народа и прослыл, как это, бессребреником. Вообще-то я знаю, что у него приличный бизнес в Чехии и Италии, но оформлено все не на него. Этот господин как-то в кулуарах произнес фразу, предназначенную для ушей приближенных ему людей: «Если ты такой умный, то почему ты такой бедный?»

– И что это значит? – набычился Жучков.

– Он сказал ее своему помощнику, который слишком усердствовал с советами. А еще я знаю, что вы с господином Бельшицким были друзьями только на словах. Вы ведь его ненавидели, полковник? Так зачем же ломать передо мной комедию? Тем более что вы буквально обеими руками ухватились за идею убить его. Вы это сами сделали или наняли киллера?

– Это вас не касается!

– Меня все касается, мой дорогой полковник! Вы получили от меня достаточно для того, чтобы чувствовать подчиненное положение, и намерены получить еще больше. Поэтому спорить со мной не нужно, а нужно меня слушаться как своего патрона. У меня к вам очень большие претензии, Жучков. Вы не выполнили очень важную часть задания: вы не изъяли из квартиры ювелира эскизы.

Полковник хотел что-то сказать, но француженка его перебила, полыхнув холодной сталью серых глаз:

– Это все слова, что их не нашли! Они существуют, я их видела своими глазами. И их нужно найти, потому что любому идиоту-следователю сразу станет понятно, что рисовались они с изделий Лувра. Ищите способ, лезьте туда ночью сами, но найдите! Проявите сообразительность. Наверняка листки случайно попали в какую-то книгу или какой-то альбом по ювелирному искусству.

Со всеми предосторожностями полковник Борисов поднялся по лестнице соседнего подъезда и отпер ключом дверь. Это была та самая квартира, из которой в капитальной стене имелся проход в квартиру Антона. Григорий Максимович очень беспокоился, что за Антоном может вестись самая настоящая и квалифицированная слежка. Слишком близко он подошел к цели. А если француженка уже знает, что отравление не удалось?

Антон стоял и держал открытой дверцу шкафа. Он улыбался во весь рот, что Борисову совсем не понравилось. Ситуация почти критическая и готова выйти из-под контроля. Вроде опытный, хотя и молодой, оперативник, а порой ведет себя как мальчишка. Хотя если разобраться, то с начала операции Антон ни разу не ошибся. Ни в поступках, ни в рассуждениях и логических построениях. Чем старше становишься, тем больше хочется все делать самому, не доверяя молодежи, а сам-то каким был в годы этого Антона?

– Здравствуйте, Григорий Максимович, – протянул Копаев руку выбравшемуся из шкафа полковнику. – Вы очень вовремя. У меня для вас столько сюрпризов, только чур не ругать. Победителей не судят, так ведь?

– Что ты еще отмочил? – нахмурился Борисов.

Антон молча подошел к столу, где лежал его ноутбук. На экране виднелась схема Москвы, по одной из улиц ползла красная точка. Радиомаяк!

– Кто это?

– Это, товарищ полковник, мадам Валери Роба.

Признание заставило Борисова нахмуриться еще больше. Без санкции своего шефа Антон пошел-таки на необдуманный шаг. А ведь дамочка очень и очень опытная в этих вопросах. Наверняка и сама не раз в своей бурной жизни пользовалась такими штучками. Пойми она, что за ней следят с помощью технических средств, и всё – операцию можно сворачивать.

– Куда ты ей засунул «жучок»? – сухо процедил сквозь зубы разозленный полковник. – В трусы?

– Была такая возможность, – признался Антон, скромно потупив взор, – честно признаюсь. Но все гораздо интереснее. Сегодня я имел с мадам встречу. Как я и предполагал, она доказала, что в самом деле подозревает во мне работника полиции, подставленного ей под видом писателя. Фактически сразу после нашей встречи на улице она сделала попытку прощупать меня, но потом приняла решение убрать. Вот здесь, – Антон показал авторучкой на схему, – на набережной есть дом, в котором у нее или у них имеется конспиративная квартира.

– Почему конспиративная?

– Характерные признаки нежилого помещения, в котором есть все самое необходимое на все случаи жизни и, главное, на различные вкусы и потребности.

– Уж не шпионаж ли ты подозреваешь?

– Вряд ли, Григорий Максимович. Скорее, это преступное сообщество, имеющее такие квартиры во многих столицах Европы. Я думаю, что Интерпол разберется. В этой квартире она подсыпала мне в бокал с вином некий состав, который хранился в ее перстне, под камнем. Вот вам пакетик, в который я успел собрать несколько крупинок этого вещества. Пусть ребята в лаборатории посмотрят, что это такое.

Борисов покачал головой, но воздержался от комментариев. Он поднял пакетик и посмотрел на свет.