Вот уже во второй раз Абрам сталкивается со злобой и бесчестностью окружающих его людей. Теперь уже не от лица сильных мира сего, но от ближних своих: жены и ученика. Всего два года назад он безысходно томился в Сибири, конца этому, казалось, не будет. Вызволил его оттуда могущественный друг — генерал Миних. Он внес его в свой список лучших инженеров. Немного времени спустя в Тихвинском монастыре скончалась княгиня Волконская, другой его покровитель и друг, быть может, менее могущественный, зато более знакомый и близкий по духу. Другие же друзья были рассеяны по всей России еще Меншиковым, и новая власть не спешила возвращать их в столицу. При дворе же правил очередной зловещий и могучий фаворит — Бирон.
Кокетливые и непостоянные петербургские подружки не горели желанием дожидаться его возвращения из ссылки… Абрам был одинок. Само небо, должно быть, желало знакомства свежеиспеченного капитана с коллегой — греком Диопером и его прекрасной дочерью. Он надеялся, что сможет жить тихо-мирно в Пернове, обзавестись семьей и переждать… Но он был сыном своего времени и в матримониальных вопросах и совершенно не принимал во внимание нежелание Евдокии идти за него замуж. За него, чернокожего. Он пытался поладить с ней, старался привить ей привычки и манеры парижанок. Но все напрасно. Евдокия его ненавидела за то, что он разрушил их тайное счастье с Кайсаровым.
Разочарованию, гневу и горю нет пределов. Он прощает жене рождение белокурой девочки и признает ребенка. Но жена заводит новый роман, и с кем! С мальчишкой! С одним из его учеников. Более того, «мальчишеские» шалости доходят до того, что в сговоре с любовником собирается его отравить! Как он до сих пор ничего не замечал?
В середине 1732 года он подает новое прошение об отставке. И Миних, по-прежнему любезный, ставит этот вопрос перед Военной коллегией и императрицей 7 июня 1732 года. Ответа наш герой дождется лишь через год.
Перновская гарнизонная канцелярия обсудила дело об отравлении и признала Евдокию виновной. Правда, завершится процесс еще не скоро, и Евдокия пробудет на Госпитальном дворе четыре года, то есть до 1737 года.
Что же до кондукторов, то они признаны виновными: «…ево, Шишкова во ослушании команды и в фальшивых доношениях к генералитету, тако же в блуде его капитанской жены и об отраве его, капитана Петрова, в согласии с его женою. Тако ж во оном деле в ведомстве приличился об отраве кондуктор Кузьмицкой и в том признаваем во всем кондукторов Шишкова и Кузьмицкого винными…» В том же документе сказано следующее: «И означенные кондукторы пред судом призналися во всем винны. И пред судом кондукторы просили слезно христианского прощения у господина капитана Петрова, на что означенный капитан Петров в обиде своей, не помня их злое умышление на его капитана во всем простил.
И того ради военный суд господина капитана Петрова признает судом правым. И от военного суда дан ему, господину капитану Петрову, сей аттестат»{104}.
ГЛАВА 7.
НОВОЕ ИМЯ. НОВАЯ ЖИЗНЬ
В деревне, где Петра питомец
Царей, цариц любимый раб
И их забытый однодомец,
Скрывался прадед мой Арап
Я жду тебя…
Пушкин, Языкову. 20 сентября 1824.
Новое пристанище
Пришло время и Абраму обзавестись собственным поместьем. Уже с 1731 года он старается подыскать недорогое имение. В 1732 году адмирал Головин, его старый знакомый по петровским временам[39], продает ему мызу Карьякула, что в тридцати километрах от Ревеля.
Дату приобретения мызы, а также все, что связано с жизнью Ганнибала в новом имении, установил Георг Леец, книга которого, посвященная в основном эстонскому периоду жизни Ганнибала, к глубокому сожалению, увидела свет только после смерти автора. Леецу удалось отыскать в архивах «ландрол-ле» — список имений с указанием площади земельных наделов каждого, фамилий владельцев и даже количества крестьян, а также «вакенбух» — опись самого хутора, включающую сведения о ценности земельного участка, численности трудоспособных мужчин, скота, величины налога, которым обложены крестьяне. В купчей, датированной маем 1732 года, новым хозяином Карьякулы значится «капитан Ганибал». Второй раз, после иркутской летописи, встречается нам это имя. Теперь наш арап будет именоваться именно так, А с 1733 года это имя значится и в официальных документах.
21 мая 1733 года Абрам получает наконец долгожданную отставку. Ему назначена пожизненная пенсия — 100 рублей в год. Вместе с утверждением отставки выдан почетный диплом, подписанный императрицей Анной Иоанновной и фельдмаршалом Минихом. В этом документе он назван Ганнибалом. С этого времени новое имя употребляется в официальных документах все чаще и чаще, пока не вытеснит совсем имя Абрама Петрова.
И вот отставной инженер-капитан становится помещиком, землевладельцем. Очень вероятно, что именно в 1733 году он сводит знакомство с одним из офицеров ревельского гарнизона Матвеем Ивановичем (или по-шведски Матиусом Иоганном) Шебергом. Это человек непростой судьбы. Шведский дворянин и офицер, Матвей Шеберг вынужден был в свое время перейти на службу России. Вынудили его к этому шагу следующие обстоятельства: он нес службу в рижском гарнизоне, а в октябре 1709 года ему было поручено сопровождение 217 русских пленных из Риги в Стокгольм. Уезжая, он оставил в Риге семью и все свое имущество. Уже в 1710 году Рижская крепость была взята русской армией под командой Петра I. Фру Шеберг и двое детей: Христина-Регина и Георг-Карл попали в плен. Возможно, затем их перевели в Ревель, занятый русскими 29 сентября. Вполне вероятно, что капитан Матиус Иоганн Шеберг покинул Швецию и вступил в ряды русской армии, чтобы отыскать своих домочадцев[40].
Жена капитана Шеберга происходила из старинного ливонского рода Альбедиль, имеющего итальянские корни. Первый сын Георг-Карл родился в 1706 году. Позже появились и три дочки: Христина-Регина, Юлия-Шарлотта и Анна-Густавиана. Ко времени знакомства с нашим героем Шеберги жили в Ревеле уже более двадцати лет. К сожалению, мы не знаем, при каких обстоятельствах познакомились эти два офицера. Возможно, капитан Ганнибал встретил Матвея Ивановича, когда подыскивал поместье, а может, когда оформлял свои отставные дела в канцелярии обер-коменданта. Оформление всяческих бумаг в России всегда было делом волокитным, и Абраму приходилось задерживаться в Ревеле по нескольку дней.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
