Адриано был очень энергичным парнем, вечно изобретающим разного рода шутки, организовывающим веселые мероприятия, всегда жизнерадостным, искренним и открытым, он был центром вселенной для ребят своего круга, и без его совета никто не осмеливался ничего предпринимать. Кроме того, все его выходки и розыгрыши немедленно становились достоянием общественности, и многие старались ему подражать.
Однажды друзья вдвоем отправились в бар, выпить чашечку кофе. Там к ним присоединился молодой человек, который принялся рассказывать Амосу множество историй про Адриано: эпизоды из его детства, байки о котором ходили по городу, – всегда вызывая хохот у слушателей.
«Однажды утром, – говорил он, – этот несчастный углядел на дорожке возле своего дома коня, запряженного в двуколку, полную разного барахла, которое надо было сгрузить на складе по соседству. И вот, представь себе, Адриано был поражен размерами половых органов бедного животного. Он побежал в дом, схватил рогатку, которую прятал у себя в комнате, засел в засаду, так чтобы его никто не видел, прицелился и… выстрелил коню прямо туда! Можешь себе представить, что случилось дальше. Конь взвился на дыбы, перевернув вверх тормашками двуколку. Ты бы слышал, как ругались мужики, которые не поняли, с какой стати бедная животина вдруг взбесилась! А он, – парень демонстративным жестом ткнул в сторону Адриано, с улыбкой молчаливо подтверждавшего рассказ, – побежал обратно в дом, сказал маме, чтобы она ни в коем случае не открывала никому дверь, особенно если будут спрашивать мальчика в полосатой маечке, и залез под кровать».
Раздался громкий смех: тем временем к ним присоединились и другие ребята, которые с удовольствием слушали эти рассказы.
«В другой раз, через много лет, когда он был уже большой, – продолжал рассказчик, счастливый оттого, что оказался в центре внимания, – вместе со своим близким другом Джузеппе он встретил товарища Джузеппе по футбольной команде, и, естественно, эти двое разговорились о футболе. А как ты знаешь, Адриано не особый любитель футбола: он у нас великий волейболист. В общем, он терпел-терпел их беседу и вдруг увидел поблизости продуктовый магазин. Тихонечко отошел, зашел в магазин, купил там кое-то, преспокойненько вышел и… подойдя сзади к другу Джузеппе, как ни в чем не бывало разбил о его голову яйцо!»
Все покатились со смеху. Амос аж сложился пополам, из глаз у него текли слезы.
Посидев в баре, друзья вышли на улицу, чтобы пойти к Адриано учить уроки на завтра, но Амос был уверен, что им не удастся как следует позаниматься. Характер Адриано, его жизнерадостная и жизнелюбивая натура, его склонность проводить как можно больше времени вне дома не делали из него образцового ученика; его уже оставляли на второй год в лицее, и теперь он рисковал наступить на те же грабли. Амос прекрасно понимал, что о человеке не судят по тому, как он корпит над книгами, тем более о таком человеке, как его друг: может, тот и не знал, что говорил Квинтилиан по поводу воспитания детей, но зато великолепно понимал близких людей и умел вызвать самые лучшие чувства в окружающих, отношение к которым превращало его в настоящего юного учителя жизни. Преподавателям Адриано не нравился, но, говоря честно, они были единственными людьми, устоявшими перед его неотразимым обаянием. Учителей раздражала его немного поверхностная и нагловатая манера поднимать на смех всех и вся, в том числе и себя самого; их сердило, что он ни к чему не относится серьезно, и они забывали о том, что серьезные вещи перестают казаться такими уж скучными и занудными, если говорить о них в шутку.
С другой стороны, жизнь Адриано заслуживает того, чтобы рассказать о ней отдельно, ведь она действительно богата удивительными эпизодами, которые объединяет то, что все они противоречивы, абсурдны, полны иронии и того, что, возможно, время от времени случается с каждым, но не настолько гипертрофированно.
Я ограничусь предположением, что уже тогда можно было предвидеть, что, куда бы ни позвала Адриано судьба, никакой коллектив, никакая профессиональная деятельность, никакая попытка коррупции не смогли бы пошатнуть то достоинство и ту поразительную чистоту, которые уже тогда делали его хорошим человеком.
Амос, в свою очередь, никогда не забывал, как большая, надежная и мягкая рука Адриано легко опустилась на его плечо, как тот вызвался помочь ему без всякой корысти и как им обоим нравилось при встрече крепко пожимать друг другу руки.
Помимо всего прочего, Адриано очень нравился девочкам: у него были отличная фигура, красивое лицо с правильными чертами и спокойным, добрым выражением, и это бесспорно вызывало у прекрасного пола самые теплые чувства: от простого физического влечения до материнской нежности.
Но Адриано был застенчив по натуре, своими нахальными выходками он лишь маскировал собственную неуверенность, поэтому он никогда не пользовался ситуацией, частенько довольствуясь платонической любовью, полной романтики и идеализма, но – увы – лишенной всего остального.
Самым значительным романом такого рода стала любовь Адриано к однокласснице, которая сидела за первой партой. Она поразила сердце Адриано с самых первых дней учебы, и он влюбился по уши. Она же все никак не откликалась – в основном потому, что он так и не решился открыто признаться ей в своих чувствах, кроме того, ее тянуло к ребятам постарше. Адриано очень переживал из-за этой неразделенной любви и, поверяя другу свои тайны, говорил о девушке, выставляя ее в самом лучшем свете, пока все не кончилось тем, что он заразил своей любовью Амоса и тот тоже потерял голову. Конечно, Амос сразу же признался во всем другу, и оба, в атмосфере абсолютной лояльности, начали настойчиво, но невинно ухаживать за предметом своей страсти. Она не имела ничего против подобного расклада, более того, ей льстило такое внимание, но у нее был молодой человек двадцати двух лет, который частенько приезжал за ней в школу на машине и провожал домой. Так что надежд на взаимность и у Амоса, и у Адриано было не так уж много, между тем им нравилось питать эти надежды и строить воздушные замки.
Девочку с первой парты звали Барбара. Она была невысокого роста, очень хорошенькая, с хорошей фигуркой, с темными волосами, стриженными каскадом. Но самым привлекательным в ней было ее личико, выразительное и сияющее; она всегда улыбалась, у нее были огромные глазищи с пронзительным взглядом, французский носик и ямочки на щеках, которые становились тем глубже, чем шире она улыбалась. Именно так Адриано описывал ее Амосу, и такой он ее себе и представлял; оба любили ее чистой и целомудренной любовью и даже в мыслях не позволяли себе опускаться до пошлости или вульгарности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
