Хищно улыбаясь, Игорь Байкал небрежным жестом разогнал волны.
— Ничего! Никто ведь не знает, что ты здесь. Потому что никто не смог проследить за тобой. А потом, в случае, если какая-нибудь проблема и возникнет, то мои друзья уладят ее. Они будут у власти еще долгое время.
Было очевидно, что он не верит в победу Виктора Ющенко.
Малко спросил себя, не блеф ли это, или он действительно располагал точными сведениями. Он прилагал усилия, чтобы не дать расслабить себя этой почти дружеской болтовней, под которой скрывалась куда менее дружественная реальность. Игорь Байкал завлек его в ловушку, с тем чтобы избавиться от него, а не для того, чтобы предоставить ему информацию. Тем не менее, он принял тот же легкомысленный тон и заметил:
— Даже если твои друзья останутся у власти и будут защищать тебя, организация, к которой я принадлежу, не оставит мое исчезновение без внимания. Джордж В. Буш только что переизбран на второй срок, и, знаешь, они пересмотрели свои методы. Они уже не такие законники. Ты можешь однажды очень спокойно выйти из дому, чтобы направиться на какую-нибудь встречу, и оказаться на Гуантанамо на очень долгий срок.
Угроза, казалось, не впечатлила украинца, поскольку тот сначала проглотил невероятное количество икры, разложенной на галете, потом отпил большой глоток «Стандарта», прежде чем ответить.
— Все свои важные встречи я назначаю здесь, — уточнил он, — а здесь я ничего не боюсь. Более того, в отличие от нашего общего друга Володи, я никогда не выезжаю из Украины. А в Украине меня никто не тронет, даже американцы. Известно ли тебе, что во время его последнего визита я имел честь разделить ужин с Владимиром Владимировичем Путиным? Известно ли тебе, что генерал Ратко Младич разыскивается американцами на протяжении восьми лет? Что этот сумасшедший Бен Ладен ускользает от них девять лет подряд? Так что я не волнуюсь.
Нужно было иметь железные нервы, чтобы не впасть в отчаяние после подобных слов. Малко надо было выиграть время. До тех пор, пока он не начнет мокнуть на дне какой-нибудь емкости с водкой, у него еще была надежда. Подняв свой стакан, он с вызовом бросил Игорю Байкалу:
— Предлагаю тост. За Володю, благодаря которому наша встреча стала возможной.
Украинцу, очевидно, понравилось это проявление черного юмора, и он невероятно громко расхохотался.
— Бррраво! — воскликнул он. — Ты действительно друг Володи.
Уверенный в себе, этот человек, решивший убить Малко, казалось, был восхищен их игрой в кошки-мышки.
Малко подлил себе шампанского: как бы там ни было, надо было заглушить поднимающийся страх смерти.
— Игорь, — спросил он, — почему такой человек, как ты, впутался в эту историю? Тебе ведь известно, что Стефан Освенцим — это жалкий наемный убийца, не представляющий никакого интереса.
Украинец стал щуриться немного меньше и ответил:
— Мне наплевать на это. Если друг обращается ко мне за помощью, я ему помогаю. Вот послушай, Володя попросил меня принять тебя — и я принимаю тебя как принца: я выставляю свою лучшую водку, свое лучшее шампанское, свою лучшую икру, и если бы ты пожелал Алену, эту маленькую прелестную голубку, ты бы ее поимел. Так, как тебе захотелось бы...
Ему решительно нравился черный юмор... Он продолжал:
— Видишь ли, ты мог бы умереть еще до того, как ступить на пол этой комнаты. Но я уважаю Володю. Это было бы неприлично.
— Но ты ведь все-таки собираешься убить меня, — возразил Малко.
Украинец сделал жест, говорящий о разочаровании.
— Да. Потому что об этом меня попросил другой друг. Очень влиятельный друг, которому я не могу отказать. Я не знаю, почему у него зуб на тебя. Это его проблема... Хватит об этом. Давай наслаждаться жизнью.
На Олимпийских играх по черному юмору он бы выиграл золотую медаль. Малко какое-то мгновение размышлял о том, не уложить ли его на месте при помощи бутылки, а потом попытаться бежать... Но Игорь Байкал, который, подобно кошкам, чувствовал опасность, произнес:
— Ладно. У меня сегодня ужин. Допиваем бутылку, и делаем то, что надо делать.
На этот раз он говорил вовсе не шутливым тоном... Малко подумалось, что времени у него не так уж и много. Игорь Байкал отряхнулся от воды и поднялся во весь рост, прежде чем выйти из джакузи. Затем нажал на какую-то кнопку, и струйки теплой воды перестали бить. После этого он повернулся к Малко и произнес безразличным голосом:
— Идем.
* * *
Стиснув зубы, Татьяна Михайлова медленно двигалась по улице Садовой, прямой линией шедшей через Осокорки. Это был район, в котором располагались дачи практически всех олигархов. Беда в том, что их были десятки. Они стояли, окруженные высокими стенами, которые прерывались воротами, оборудованными прожекторами и камерами наблюдения. Ни единого имени, ни даже переговорного устройства. Не было и калиток для пешеходов. Во всяком случае, Татьяна ни одной и не заметила. На целые километры тянулся однообразный пейзаж. После того как она потеряла из виду автомобиль, приехавший за Малко, молодая россиянка быстро сообразила: если дело разворачивается таким вот образом, значит, Малко в опасности. Она позвонила Владимиру Шевченко и объяснила ситуацию. Тот сразу же направил ее в офис, который он сохранил за собой в одном из крыльев гостиницы «Украина». Татьяна вышла оттуда с чемоданом, содержащим кое-что, чем можно было защитить себя, а также ключ от «Мерседеса СЛК», хранящегося на паркинге гостиницы.
Затем ей понадобилось сделать с десяток телефонных звонков, чтобы узнать, что у Игоря Байкала есть дача где-то на Осокорках, в районе улицы Садовой.
И ничего более точного.
Проехав несколько километров и так и не обнаружив дачи Игоря Байкала среди похожих одно на другое владений, она добралась до южного окончания улицы Садовой. Она собралась уже развернуться в обратном направлении, когда заметила маленький огонек, первый признак жизни с начала своей одиссеи. Это была продуктовая лавка, стоящая немного в стороне от дороги. Татьяна остановилась рядом с ней и проникла в крошечное помещение. Старикашка с неизменно недовольным выражением лица, стоящий за прилавком, в старой кожаной фуражке, с восхищением посмотрел на соболь из «Ревийона».
— Добрый вечер, — поздоровалась Татьяна. — Меня ждут у Игоря Байкала, но я никак не могу найти его дачу. Ты можешь мне подсказать, где она находится?
Во взгляде старика вспыхнуло подозрение.
— У тебя нет его номера телефона?
— Нет.
Он положил перед собой какую-то тетрадь и начал листать ее, непрерывно бормоча:
— Погоди, голубушка! Он у меня где-то здесь, это я поставляю ему все овощи. Он присылает за ними своих людей. Ага, вот он!
Он уже взялся за телефон, когда Татьяна спокойно приказала ему:
— Не надо звонить! Скажи мне только, где расположена дача.
Старик в фуражке остановился и внимательно посмотрел на свою посетительницу. Засунув руки в карман своей меховой куртки, Татьяна достала банкноту в 50 гривен, положила ее на прилавок и, улыбаясь, настойчиво произнесла:
— Скажи мне только, где дача. Я доберусь туда сама.
Бакалейщик посмотрел на деньги, протянул было руку, но потом остановился.
— Только не надо говорить ему, что это я рассказал тебе, — начал он умолять испуганным голосом. — Он не любит болтунов.
— Я ничего ему не скажу, — пообещала Татьяна.
Бакалейщик схватил банкноту и выпалил скороговоркой, будто раскрывая государственную тайну:
— Это номер 123 — 127 по Садовой, в пяти километрах отсюда. По правую сторону, когда едешь на север. Синие ворота. Раз тебя ждут, просигналь два раза, когда подъедешь. Это условный знак, чтобы открыли ворота, я так делаю, когда привожу овощи.
— Спасибо! — поблагодарила Татьяна, выходя из лавки.
В несколько шагов она добралась до «СЛК» и собиралась уже садиться за руль, когда ее внезапно осенило какое-то предчувствие, и она вернулась обратно.
