– Господин, здесь много дурных предзнаменований. Здесь веет духом смерти, – сказал Мэтью.
– Думаю, ты просто чувствуешь запах торфа, Мэтью. Старая, добрая шотландская почва.
– Прошу прощения, сэр, – вмешался Дональд, выступая вперед. – Если бы вы сообщили мне, как долго мы здесь останемся…
– Ты куда-то спешишь, Дональд? Если так, то меня удивляет, почему ты раньше не сообщил об этом.
– Ну я же не знал, что вы граф, верно? Не знал, что вы так рветесь посетить дом ваших предков. У меня нет никаких дел в Эдинбурге, но я согласен с китайцем. Мне не нравится это место, и я не боюсь сказать вам об этом.
Да, лучше бы хоть кто-то чего-то боялся, подумал Диксон. Сначала Шарлотта с этой ее вопиющей честностью. Диксон разрывался между желанием наказать Джорджа и признаться Шарлотте, что он вовсе не ее муж. А теперь еще Мэтью, который хотя и называет его господином, но в нем на самом деле нет ни на йоту покорности. А теперь кучер. До сего часа он был вполне почтителен и терпелив.
– Если бы вы с Мэтью занялись полезным делом, – заявил Диксон, – у вас, вероятно, было бы меньше времени, чтобы обсуждать недостатки Балфурина. В конце концов, это мое родовое гнездо, живут в нем привидения или нет.
Кучер коснулся рукой шляпы и сделал шаг назад. Мэтью спрятал руки в длинные рукава и отвесил еще один глубокий поклон.
– Здешний кучер ведет сейчас в Балфурин раненую лошадь. Посмотрите, может быть, вы сумеете ей чем-нибудь помочь. – Диксон раздраженно повернулся и вышел из конюшни, оставив этих двоих делиться своим недовольством.
Так где же все-таки искать Джорджа? Надо сосредоточиться на этой задаче, и тогда мысли о Шарлотте и двух мятежных слугах развеются сами собой.
Правильно ли старая Нэн пересказала ему разговор с Джорджем? Или она просто фантазировала? Неужели он действительно возвращался в Балфурин лишь затем, чтобы найти клад?
Диксон вошел в холл, кивнул какой-то служанке и нескольким девочкам, с которыми сегодня завтракал, а потом, перескакивая через ступеньки, взбежал по лестнице в свои покои. Вошел, прикрыл и запер за собой дверь. Он был явно не в настроении воспринимать заклинания и пророчества Мэтью. Переоделся, схватил доску для письма, положил ее на кровать и снова прочел загадку, которую записал накануне:
Когда грядут переменыИ холод пахнет на нас,О том, что назначено роком,Предков затрубит глас.
В Лету уйдет и старый и млад,Для смертных судьба – преграда,Щит и мечи и предсказанный кладХраброму будут наградой.
На мгновение Диксон задумался, пытаясь представить, какие мысли возникли в голове Джорджа.
Нынешнему Балфурину не более четырехсот лет, но раньше тут стояла другая постройка, возведенная во времена первого графа, могучего воина, который получил свои земли в награду за доблесть и верность. Он был похоронен в подземной часовне в развалинах первого замка, который забросили из-за постоянных наводнений.
«О том, что назначено роком, предков затрубит глас» Может быть, ключ находится в склепе? Похоже, Джордж собирался вести изыскания.
День шел своим чередом. Серая пелена затянула небо. Может быть, буря еще вернется? Диксону приходилось огибать мыс Горн, где он едва не утонул, так что шотландская буря его не напугает.
Через четверть часа он вышел из комнаты и на верхней площадке увидел ее. Вернувшись в Балфурин, Шарлотта, разумеется, тоже переоделась. Сейчас на ней было что-то желтое и легкое, больше подходящее для весны, чем для осени, но по крайней мере она не оделась в синие и черные учительские цвета, как было утром.
С момента приезда Диксон видел Шарлотту в двух ипостасях: элегантной женщины в бальном платье с обнаженными плечами и легкими перьями и озабоченной приличиями строгой директрисы. Эта женщина в светлом платье демонстрировала еще одну грань. Диксон решил, что она ближе всего к истине.
На плечи Шарлотта накинула легкую шаль и распустила локоны, словно желая их высушить. Диксон стоял и смотрел, а Шарлотта прошла по коридору к большому залу, потом вернулась, как будто считала ступени. Вздохнула, остановилась, снова пошла.
Может быть, она пыталась обдумать линию поведения? Или просто скучала по неумолчному шуму, который вечно царил в обновленном Балфурине? Диксону тишина привычна, а ее она может выбивать из колеи. Он почти слышал, как облегченно вздохнули предки, когда в замке вновь воцарилось спокойствие.
Внезапно Шарлотта подняла взгляд., Диксону показалось, что, заметив его, она не слишком удивилась, он даже решил было, что она знала о его присутствии. Шарлотта сама себе кивнула, как будто остановилась на каком-то решении.
– Ты пропустил ленч, – сказала она. – Кухарка оставила тебе еду в семейной столовой.
– Благодарю за заботу, но я не голоден. Однако я не уверен, поел ли Мэтью.
Шарлотта снова кивнула:
– Я узнаю.
Некоторые люди окутывают себя вуалью тайны, намеренно стараются произвести впечатление, чтобы возбудить в окружающих интерес к своей личности или выглядеть важной персоной. Диксон предпочитал иметь дело с людьми искренними, независимо от того, обладали ли они другими достоинствами. Он скорее выбрал бы вора, который не притворяется никем иным, чем господина, прячущего свои преступления под милой улыбкой.
А Шарлотта? Какой она была на самом деле?
Женщина-загадка. Ребус. Но Диксон сомневался, что она специально старалась произвести такое впечатление. По отношению к нему она чувствовала неловкость и, проявляя непонятную мягкость, как будто никак не могла решить, прогнать его или принять до конца.
– Откуда этот внезапный интерес к моему благополучию? – спросил он, неспешно спускаясь по лестнице. – Из нашей совместной поездки я вынес впечатление, что ты не возражала бы, чтобы я умер с голоду, а сейчас беспокоишься о пропущенном ленче.
– Даже если отбросить все остальное, ты, Джордж, мой муж. Я не допущу, чтобы говорили, будто я дурно обращаюсь с тобой в твоем собственном доме. Или что я вынуждаю тебя искать внимания у других.
– Шарлотта, с какой стати я должен выставлять себя ослом еще раз?
Шарлотта вспыхнула, кожа покрылась пятнами ярко-розового оттенка, что явно ее не украшало. Обычно женщины краснеют весьма привлекательным образом, как будто природа дает им еще одно оружие в борьбе за внимание мужчин. С Шарлоттой все было иначе. Мало того, что краснела она не слишком красиво, так еще и сердилась из-за этого.
Диксону это страшно понравилось, но он решил, что подобное чувство небезопасно. Он не мог позволить себе увлечься Шарлоттой Маккиннон.
Стоя на нижней площадке лестницы, он поднял обе руки в знак согласия.
