Я не простила Кирилла. Просто поняла, что снова очарована им. И с этим надо что-то делать.
После ухода Суровцева я долго пыталась успокоиться. Если так пойдет дальше, я снова потеряю от него голову. Нет, этого никогда не будет. Слишком много я пережила за эти годы. Быть несвободной, подчинить волю другому – это ли не повод отомстить?
Неужели я прощу Кирилла только потому, что он снова увлекся мной? Ну уж нет! Я знаю цену его любви. И знаю, как легко он расстается с надоевшими женщинами.
Позвонила секретарь Суровцева и сообщила, что сегодня у босса встреча с мэром. И он велел мне сопровождать его.
В половине третьего спустилась в холл. Поплотнее запахнула шубку. Порывистый ветер трепал верхушки деревьев.
Суровцев вышел из лифта и стремительно пересек холл. За ним торопились Усов и еще двое замов. Я присоединилась к ним. У автомобилей в нерешительности остановилась. Не знала, с кем поеду.
- Литвинова, вы со мной, - коротко приказал Кирилл Романович.
Николай открыл дверцу автомобиля, я села на заднее сиденье, Суровцев рядом. Около водителя расположился телохранитель.
За окном мелькал серый город. Начался дождь со снегом. Он падал на лобовое стекло, и дворники со скрипом сметали его липкие хлопья.
- Отвратительная погода, - заметил Кирилл Романович.
- Да, - коротко кивнула в ответ.
- Обиделась? – тихо спросил он, положив свою ладонь на мою руку. Приятное тепло разлилось по тело.
- Нет, - так же тихо ответила я и не отняла руку.
- Ну, извини.
- Я не обиделась, правда, - я подняла на него глаза и улыбнулась.
Он улыбнулся в ответ. Поверил. Да, сейчас я на него не обиделась. Это произошло намного раньше, десять лет назад. И это была далеко не обида…
Глава 22
У мэра обсуждалось открытие «Дома малютки» после ремонта. Мы стояли вокруг макета современного здания. Грандиозный проект полностью воплощен в жизнь. На открытии будет пресса и много шумихи. Суровцев оказался одним из основных благотворителей и жертвователей на это благое дело.
Надо же, какой Кирилл Романович благородный и бескорыстный! Как он любит детей и заботиться о них! Праведное возмущение клокотало в моей груди.
Интересно, о чем думал Кирилл, когда отправлял меня на аборт? О моем благе? Или о том, что лучше ребенку без отца вообще на свет не появляться? А может, его мучает угрызение совести? Так поздно уже, теперь ничего не изменишь, мой милый!
- Что у тебя с лицом? – прошептал мне Усов. – Такое выражение, словно ты готова убить мэра.
Я очнулась и натянула дежурную улыбку.
- Ногу натерла, - виновато призналась я. – Сапоги новые…
* * *
Открытие обновленного «Дома малютки» приурочили к началу весны. Сегодня погода порадовала. Солнечно, тихо. На небе ни облачка. Сосульки на кромке крыши горят расплавленным золотом. Звенит веселая капель. Счастье витает в воздухе.
Длинные прочувственные речи, бурные аплодисменты. Мэр перерезал красную ленточку. Заиграл оркестр городской филармонии. В небо взмыли сотни разноцветных шаров. Щелкали затворы фотоаппаратов, суетились репортеры.
Потом приглашенным показывали удобные и светлые спальни, современную кухню и уютные игровые комнаты. Директор «Дома малютки» - розовощекая улыбчивая женщина лет под пятьдесят подробно рассказывала об истории заведения, о том, что сейчас все меньше отказничков и это радует. Она не срывала радости - ее подопечным теперь созданы просто идеальные условия для жизни.
В одной из игровых комнат организовали фотосессию. Всем присутствующим вручили по ребенку. Дети радостно смеялись и верещали на все лады. Им нравилось сидеть на руках у взрослых. Мне досталась девчушка с большим бантом. Я прижала ее к себе. Как-то сложится жизнь этой крохи?
Кирилл Романович держал на руках мальчишек-близняшек. Суета, вспышки фотокамер, улыбки.
Нянечки вернули детей в их комнаты, а гостей пригласили в столовую. У малышей питание строго по расписанию. А у взрослых приурочено к запланированному мероприятию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мэр не пожалел денег на организацию чаепития для персонала «Дома малютки». Стол ломился от фруктов и сладостей. Огромный торт, конфеты в золотых обертках, пирожные в вазах. Янтарные гроздья винограда и румяные яблоки.
Суровцев сделал мне знак и подошла к нему.
- Хороший дом получился, - заметил он.
- Да. Надеюсь, детей возьмут в семьи.
- Я тоже. Персонал работает над этим постоянно. Тут очень хороший директор. Сердечная женщина. Носится с каждым малышом как с родным. Печально, когда у ребенка нет родителей.
Меня удивляло, что Суровцев так трепетно относится к детям. Может, все-таки понял, что наделал по молодости много глупостей и так пытается замолить грехи прошлого?
- У нас с Анжелой нет детей, она все надеется, что сможет восстановить здоровье. Но увы, врачи не обнадеживают, - Кирилл Романович протянул мне чашку чая.
- Сейчас медицина творит невозможное, - заметила я.
- Да, но у моей жены все слишком серьезно. Даже суррогатное материнство не поможет, не говоря уже об ЭКО, - разоткровенничался он.
- Мне очень жаль…
- Я хочу взять ребенка отсюда, но Анжела пока не готова. Все надеется, что сможет родить сама. Не могу убедить ее, что и двое детей не будут обузой. Пусть один родной, один приемный. Тем более что шансов родить у нее нет. Она об этом знает, но верит в чудо. Дети – это дети, это прекрасно. И не важно, родной ребенок по крови или нет.
У меня перехватило дыхание. Прекрасно? Да, безусловно. Только раньше ты о чем думал, негодяй?
- Ты не согласна? – удивился Кирилл Романович.
- Напротив, полностью согласна, - я взяла себя в руки. – У каждого ребенка должна быть семья.
- Заметил, ты часто звонишь сыну. Мне жаль, что твой муж умер. Сложно одной растить мальчишку?
- Сложно, но я справляюсь. Кажется… Вот когда придет переходный возраст тогда начнутся настоящие проблемы.
Я подошла к окну. Из него открывался вид на парк перед домом ребенка. Села на подоконник. Суровцев стоял рядом со мной и держал в руке чашку чая.
В парке прочистили только главную аллею, которая вела к подъезду. Молодые зеленые сосны обрамляли ее. Остальные деревья были серы и скучны.
Перед главным входом высилась скульптура рогатого оленя, застывшего в прыжке. А рядом с ним лань. Изящная, нежная. Она чуть отстала от оленя, но уже прыгнула за ним. Красивая композиция. Она сохранилась еще с пятидесятых годов прошлого века. Так сказала директор «Дома малютки». Символизирует стремление вперед, к светлому будущему.
А мне казалось, они прыгнули в пропасть, спасаясь от охотников. Когда-то давно я читала стихотворение об этом. Оно завершалось словами: «Лучше погибнуть свободным, чем жить, оставаясь рабом». Мрачные у меня мысли…
Суровцев пригубил чай.
- Странно, но ты единственная, с кем я могу быть откровенным. С тобой очень легко. Ты умеешь слушать. У женщин это редкость.
- Этому научил меня муж.
- Ты любила его?
- Что есть любовь в твоем понимании? – я вспомнила, как Кирилл сказал мне, что раз спал со мной, значит любил. Все очень просто.
- Сложный вопрос, - усмехнулся он. – Раньше я ставил равенство между любовью и сексом.
- А это не так? – я тоже усмехнулась и отхлебнула уже остывший чай.
- Как я теперь понимаю, нет. Так ты любила мужа?
- Я его боялась. И уважала.
Кирилл Романович удивленно взглянул на меня:
- Боялась?
- Это длинная история. И не слишком веселая. Я жила за Анатолием как за каменной стеной. И мне его очень не хватает. Но все было не так радужно, как могло показаться со стороны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Да, жизнь штука интересная. У нас с Анжелой тоже ровные отношения. Страсть уступила место привычке. И началась наша семья прозаично. Моя карьера шла в гору, отец мечтал, что я стану политиком. Возможно, так и будет. Я пока думаю над этим. Хочешь добиться успеха – позиционируй себя не только как удачливый бизнесмен, но и как отличный семьянин. Тут требуется подходящая жена. Красивая, умеющая подать себя. Для имиджа и удачного продвижения наверх. Политика дело тонкое. И грязное.
