Читаем без скачивания Дом в центре - Леонид Резник

Делать было нечего. Я расширил шалаш и стал жить с Джоном и его служанкой. Мой напарник был вполне безобиден, в долину он спускался только по ночам вместе со мной, чтобы украсть что-нибудь в садах. «Поживу несколько лет тут, – говорил он, – потом спущусь вниз, найду какую-нибудь вдову, у которой забрали мужа. Скелеты долго не заглядывают в те семьи, где уже были».

Поначалу я просто бесился. Скелеты, шулу… И я! Какого черта? Что за сила забросила меня в этот одноэтажный бордель, попахивающий мертвечиной? Ну, хорошо. Неважно какая. Как мне отсюда выбраться?

Путь на свободу лежал через лестницу. Не приставную, а лестницу со ступеньками. Хотя бы один лестничный пролет! Но к нему нужен дом высотой минимум в два этажа. В местном Скелетлэнде (Скелетистане? Скелетии?) таковых не имелось. Я попытался получить у Джона урок географии. Но узнал немного, а полезного – еще меньше. За границами цивилизованного мира, если можно было так назвать территорию контролируемую скелетами, жили кочевники. Никто не складывал песен об этих свободных людях и никто не пытался к ним убежать. Кочевники были отменными воинами и безгранично жестокими грабителями. Насколько Джон помнил местную историю, скелеты появились как последнее средство борьбы со страшным врагом. Как из искусственных воинов скелеты превратились во властителей, и были ли они в самом деле сами себе хозяевами, история умалчивает. Суть в том, что искать спасения у кочевников было невозможно. В лучшем случае они могли сделать меня рабом. Но не имея гарантий, что на землях кочевников мне удастся найти хотя бы двухэтажное здание, отдаваться в беспросветное рабство не хотелось. Что делать? Построить лестницу, даже отдельно от дома, я не мог. Ни топора, ни пилы у меня не было, а если бы я их и украл, то плотник из меня мог получиться только лет этак через… много.

Даже такой радикальный (это всего лишь для постройки высокого дома) шаг, как организация восстания против скелетов, не годился. Ну, подниму, ну, одержу верх. Как? Неважно. Но в избавленные от скелетов края тут же ворвутся кочевники. Мне будет не до лестниц. Тьфу, черт! Джон был абсолютно уверен, что никто не будет восставать против скелетов. Да, есть отдельные недовольные. Но их меньшинство. Да, людей забирают. Но раньше от войн и набегов гибло намного больше. А тут, под надежной защитой – живи, плодись, размножайся. Ах, у тебя нет детей? Ну, считай, что ты смертельно болен.

Такая вот идеология. И я на ее фоне. Прожив месяц жизнью дикаря я нашел выход. Хотя, даже сейчас, сидя на камне и греясь на солнце, я не был уверен в его стопроцентной надежности. А ведь какую работу предстояло выполнить год назад!

Я нашел подходящий склон: угол чуть меньше сорока пяти градусов, сравнительно толстый слой земли, камень, выглядящий не слишком твердым. И начал вырубать ступеньки. Один. Ворованной крестьянской мотыгой. Сколько я их сломал и сколько еще украл!

Было тяжело. Я тысячу раз поблагодарил себя за стремление к физическому совершенству, заставившее меня приобрести телосложение атлета. Если бы не мои мышцы… Не знаю, что бы сделал тот хлюпик, которым я был после возвращения из армии. Но даже мышцы не могли спасти мои руки от мозолей.

Особенно мешали дожди. Земляная составляющая ступенек смывалась очень сильно. Но делать лестницу чисто каменной тоже было невозможно. Даже моя мускулатура не справилась бы с работой всего за год.

Сорок ступенек. Я посмотрел вниз. Выглядят достаточно ровно. Вот перила… М-да, перил нет. Мне их вряд ли осилить. Остается надеяться, что это не самое главное.

Я оглянулся. Наверху, в четверти часа ходьбы, в тени гигантских елей скрывался наш шалаш. Шулу, конечно, не заметит моего исчезновения, а Джон… Перепугается. Решит, что скелеты меня схватили или еще что-то вроде. Может быть, даже построит шалаш в другом месте. Его проблемы. Не тащить же этого отставного живодера в Ленинград? Каждому свое. Каким бы безумным кошмаром ни выглядел этот мир, в нем жили миллионы людей. Может быть, он прекратит свое существование после моего ухода, но…

К черту философию! Я поднялся. И остановился. Желательно было вернуться с первой попытки. Неудачная попытка может вызвать недоверие к собственным силам, а не веря в себя, далеко не уйдешь. Что из того? Сорок ступенек – маловато. Спускаясь, я проскочу их за несколько секунд. Могу не успеть настроиться. Надо… Надо подниматься! Не ахти как мудро, но двигаться я буду медленнее. Глядишь, мои шансы возрастут… на сотую процента. Хе-хе.

Спускаясь по лестнице (без намерения куда-нибудь переместиться), я размышлял. Мои мысли отнюдь не прибавляли уверенности в себе. Я мог, используя Дом и Лестницу, выходить в любой город. Я мог выходить в любой вариант истории, хоть это и не соответствовало моему третьему этажу. Но фантастический мир скелетов… Его могли создать только обитатели седьмого этажа. Или мансард. И мог ли я, третьеэтажник, уйти отсюда, используя всего лишь жалкий суррогат лестницы?

К сожалению, выбор был небогат. Я не собирался кончить жизнь в шалаше или, достигнув спасительного сорокалетнего возраста, в доме какой-нибудь вдовы. И чтобы кто-то из моих детей стал ходячим скелетом или шулу? Не-ет. Я буду ходить по этому убожеству пока не выберусь. Или пока стопчу ее «назад», до состояния склона холма, каким он был не так давно.

Решимость, желание вырваться из хитроумной ловушки переполняли меня. Да я готов пообещать кому угодно и что угодно, лишь бы мой план удался! Что? Кому? Какой святой обет годился для моего… для моего… трусливого побега?

«Обещаю, – сказал я сам себе, – если я выберусь из этого проклятого места, то обязательно сюда вернусь. Добровольно. И кое с кем разберусь. Как минимум – со скелетами. А там – посмотрим» Я остановился перед самой первой ступенькой. Бросил взгляд наверх, прикрыл глаза. Представил серый гранит ступенек с закругленными углами. Представил серый полумрак родного подъезда и влажный ленинградский воздух. Шаг. Шаг. Еще шаг. Перила с собачьими головами должны быть слева. Впереди – лестничная площадка, над ней окно. Серый рассеянный ленинградский свет. Тут бы это считали сумерками. Не тут! Там! Я же должен быть в Ленинграде. Сейчас открою глаза, встану на лестничную площадку, в окне увижу темно-желтую сплошную стену со странным одиноким окном примерно на уровне пятого этажа.

Я открыл глаза. Да, сыро, тускло. Под ногами гранит лестницы. А в окне… Стена не была темно-желтой. Ее пересекали разноцветно-радужные огромные буквы. Они складывались в совершенно дурацкую надпись. Что это еще за «Норд-Вест Инвест»?

2. Заблудившийся

Тысяча купаний в самой чистой горной речке не смогут заменить одну горячую ванну. Год я не знал горячей воды (кроме как в похлебке) и не пользовался мылом. Разумеется, не могла идти речь и о бритье, я подрезал волосы ножом, глядя на свое карикатурное отражение в воде. Поэтому мое первое желание – принять ванну – было исполнено с максимальной скоростью. Дурацкая цветная реклама величиной со всю стену удивила меня, но ничуть не задержала на триумфальном шествии к Большой Горячей Воде.

Я со вкусом отмокал. Подстриг бороду (но не сбрил – легкая маскировка), долго любовался то ли собой в зеркале, то ли самим зеркалом. Отсутствие отца и матери меня даже радовало. Как бы я, грязный, вонючий, сразу же кинулся пересказывать свои тошнотворные приключения? Подумать страшно. Не исключено, меня вообще похоронили, и мой рассказ о жизни среди ходячих скелетов и выпотрошенных, но полуживых мертвецов, заставил бы воспринимать меня, немытого, как одного из таких зомби. Нет, лучше встретиться с предками при полном параде.

Я удобно и легко оделся, причесал роскошную шевелюру (тут уж без услуг парикмахера не обойтись) и надолго задумался. В самый раз было заказывать праздничный обед. Я глянул в окно. Не обед, ужин. Неважно. После кулинарных изысков Джона и моих попыток подражать ему (только в приготовлении пищи!) любая трапеза покажется мне деликатесом. Но вначале надо вспомнить, что едят нормальные люди.

Я остановился на фирменном блюде моего отца, которое он называл «Мясо по де Голлю». Скорее всего, он попробовал такое мясо в каком-нибудь французском ресторане, запомнил вкус и внешний вид, а об остальном уже заботился Дом. Я тоже не особенно задумывался об ингредиентах и процессе приготовления. Смешно: такая громадина, как Дом, вместе с грандиозными процессами создания новых миров способна реагировать на мелкие гастрономические прихоти каждого из тысяч своих жильцов.

Я накрыл на стол, удобно уселся и включил телевизор. Пора было узнать, что творится в мире.

Несмотря на весь мой аппетит и давнюю мечту о хорошей еде, покушать не удалось. После нескольких минут у экрана я понял, что заблудился. Случилась накладка, которую даже трудно было представить. Очевидно, я что-то напутал, вспоминая атрибутику родного дома: лестницу, решетку, фигурки собачек на решетке. Я попал в другой вариант истории!