Читаем без скачивания Сыч – птица ночная - Лев Пучков

— Сколько комплектов?

— Это в баксах? — уточнил я, ткнув пальцем в монитор.

— Ну разумеется, в баксах.

Попцов настороженно нахмурился и, как хачуканский торгаш на базаре, вдруг разразился словесным потоком:

— Тебя цифра смущает? Это вполне по-божески, можешь мне поверить! Пожалуйста — полистай каталог, сам сосчитай. И не забудь — мы не на ежегодной выставке вооружения в Эмиратах! Отсюда и цифра: конфиденциальность, удобство, скорость приобретения, безопасность… А не нравится цена — походи по базару, поищи, может, кто дешевле продаст!

— Против цены я ничего не имею, — поспешил я успокоить майора. — Но, Федорыч, тут есть проблемка… В общем, мы тебя хотим попросить ссудить нас товаром в долг. На месяц, не более — потом отдадим.

— Ну ты даешь! — возмутился Попцов. — А что же ты сразу не сказал? И вообще — это что за новости? Вы всегда расплачивались вперед…

— На месяц, не более, — вкрадчиво повторил я. — Ты же прекрасно знаешь, с кем имеешь дело, Федорыч! У нас сейчас кое-какие трудности со счетами — слышал, наверно, насчет СБС «Агро»? Проблемы временные, через пару недель все утрясется, так что… Ну в самом деле, Федорыч, — ты прям как маленький!

— Месяц, говоришь? — недоверчиво переспросил Попцов, сверля меня водянистыми глазами, и хитро уточнил:

— С индексацией?

— Какая индексация, родной мой! — не поддался я на уловку — вовремя проявил бдительность. — Расчет-то в долларах! Через месяц, думаю, он цвет не поменяет, не скукожится — предпосылки пока отсутствуют. Ну не нуди, Федорыч, ты же хороший, я знаю!

— Ладно, хрен с вами, — барски махнул рукой Попцов и-опять взялся за «мышку». — Сколько комплектов?

— Один, — беспечно сказал я. — Мы, конечно, зарабатываем прилично, но не Рокфеллеры, чтобы на такие бабки целый взвод вооружать. Это же за «лимон» потянет, ты что, Федорыч!

— Один? — тревожным эхом откликнулся Попцов. — Ты уверен?

— Конечно, уверен! — как можно убедительнее заявил я и насторожился — что-то мне в тоне майора не понравилось. — Тебе какая разница, сколько нам чего надо? Мы платим, ты товар представляешь — всего-то делов. Когда понадобится еще — обратимся.

— Ага, понял. — Попцов почесал переносицу и кивнул в сторону стоявшего у стены небольшого металлического шкафчика. — Там для тебя еще кое-что есть. Иди возьми.

— Чего там? — поинтересовался я, ощущая лопатками, как напряглись за спиной парни с «кедрами». — Мне в принципе больше ничего не надо…

— Иди, иди — не пожалеешь, — напористо сказал Попцов. — Чего ты как к стулу прирос?

Действительно — чего прирос? Непонятно. Причин отказываться не было — я встал, сделал шесть шагов по направлению к ящику и открыл его. Обычная гардеробная кабинка, как в бане. На полке лежали несколько шерстяных лыжных шапок черного цвета, на крючке висели три пары наручников. Почувствовал вдруг, как начала потеть спина. Это что — страшная ошибка или недоразумение?

— Не понял юмора, Федорыч, — медленно проговорил я, наблюдая, как Попцов откатывается в кресле за стол, в нишу, а двое стрелков из противоположной ниши делают два шага вперед. Периферийным зрением отметил, что третий стрелок — с торца который — отступил за стеллаж и присел на колено, выпадая таким образом из сектора возможной стрельбы своих сотоварищей. Теперь в этом секторе оставался один я. — Да-а-а, Федорыч, не ожидал я от тебя… Я тебя чем-то обидел? Или ситуация резко изменилась, а я, недотепа, не заметил?

— Вот правильно ты делаешь, что не дергаешься, — одобрил Попцов из ниши. — Стой на месте. Надень наручники. И шапку натяни.

Я не счел нужным возражать — обстановка не располагала. Надел наручники в положении «спереди». Натянул шапку — по брови.

— Не дури, Олег, — ровным тоном предупредил Попцов. — Она шерстяная, дышать можно. Натяни на нос. И сделай еще два щелчка на правом запястье — я отсюда вижу, что колечко не до конца замкнуто.

Я защелкнул до конца наручники и натянул на нос черную шерсть. Шапка пахла чьим-то кислым потом — кто-то носил ее до меня. Почувствовал себя беспомощным и обиженным до крайности. Вот так шокировал! Вот так взял тепленьким! Деградирую, что ли? Чего я недоучел на этот раз?

— Объясниться не желаете? — поинтересовался дрогнувшим невольно голосом. — Или не достоин?

— Да ладно тебе обиженным прикидываться! — простецки хмыкнул Попцов. — Ты страшный врун, Олег. Я передумал продавать тебе свой товар — только и всего. Чего там объясняться?

— Врун?! — оскорбленно воскликнул я. — Как это понимать?

— Врун, врун, — подтвердил майор. — Ты берешь комплект для одного диверсанта и утверждаешь, что приобретаешь экипировку, для команды. Ты не звонишь предварительно, как это принято делать в нашем кругу, и не назначаешь встречу для обсуждения условий. После длительного отсутствия появляешься внезапно, явно пытаясь меня шокировать. Далее — ты хочешь взять товар в долг… Что все это значит?

— Действительно — что все это значит? — переспросил я, хотя ход рассуждений моего собеседника был совершенно ясен.

— Ты один, — принялся перечислять Попцов. — За тобой никого нет: твоя команда вместе с вашим гениальным шефом давно удобряет землю — извини за вольность. Да, ты каким-то образом остался в живых — с этим фактом не поспоришь. Но остальных нет — это совершенно очевидно. В противном случае я бы знал об их жизнедеятельности. Хотя бы на уровне слухов. Так вот: ты один, денег у тебя нет, «крыши» тоже, ты ввязываешься в какую-то авантюру, и тебе для этого нужна экипировка. И вот ты обращаешься ко мне… Нет, я тебе ничего не дам. Один в поле не воин — сам знаешь. Тебя обязательно убьют, и я останусь с носом. Я понятно излагаю?

— Понятно, — согласился я. — Но меня не обязательно убьют. Имею дурную привычку выживать в любых условиях. Поверь мне на слово — через месяц я отдам твои деньги.

— Ты маньяк, — сожалеющим тоном констатировал Попцов. — Ты опасен для общества — теперь, когда ты один и тебя никто не контролирует. Вы только посмотрите, чего он тут набрал! Можно целый месяц терактами заниматься! Ннн-да… Очень жаль, что твой босс безвременно усоп — без него ты социально опасен… Тебя лучше ликвидировать — так будет безопаснее для всех. Знаешь, что мешает мне дать команду вывести тебя в расход?

— Что мешает? — чисто риторически поинтересовался я — уже понятно было, что не будут ликвидировать, если бы хотели, давно бы сделали, без лишних разговоров — это не кино.

— Не хочу грех брать на душу, — пояснил Попцов. — Ты все равно будешь заниматься своим темным делом — независимо от того, достанешь экипировку или нет, — и тебя обязательно убьют. Так что пусть это сделают абреки из ЗОНЫ, чем свой брат-славянин. Доволен?

— Вполне, — буркнул я. — Пошли, что ли?

— Драться не будешь? — на всякий случай поинтересовался майор. — Если дашь слово, что нет — поедем одни. Не дашь — возьмем бойцов. Ну так что?

— Не буду, — пообещал я. — Чего уж теперь…

Спустя двадцать минут майор высадил меня там, где подобрал накануне, снял шапку и наручники и, предусмотрительно забаррикадировавшись в машине, неожиданно предложил через приспущенное стекло:

— Предлагаю эквивалентный обмен.

— Ну? — недовольно обернулся я — уже собрался уходить, прощаться с этим до мелочей продуманным торгашом не было охоты.

— Продай мне свою тайну, — Попцов заговорщицки подмигнул мне. — Предлагаю десять штук баксов. Соглашайся — это хорошие деньги.

— Я знаю, что хорошие. — Я остановился и почесал затылок. — Только в толк никак не возьму — о какой тайне речь? Может, ты имеешь в виду тайну твоего рождения? Изволь: пьяный акушер, бетонный пол, скользкие руки, одно неверное движение…

— Не придуряйся, Олег, — примирительно попросил Попцов. — Чего ты там собрался проворачивать? Продай мне этот секрет. Десять штук — хорошие бабки. Продай?

— У тебя больное воображение. — Я отвернулся и пошел прочь, бросив на ходу:

— Чего только люди не выдумают, сидючи весь день в непроветриваемом кабинете! Это все больное воображение, не более того. Тебе гулять побольше надо.

— У тебя все равно ничего не получится! — убежденно крикнул мне вслед Попцов, опуская стекло до конца и высовывая что-то наружу. — Не уходи — смотри чего даю!

Я опять обернулся — в руке майора тускло сверкнул вороненой сталью длинный пистолет. Присмотревшись, я узнал тот самый отечественный 9-мм бесшумный пистолет «ПБ» (6П9), который давеча выбрал в хранилище.

— Подарка? — уточнил я, возвращаясь к машине. — Раскаялся частично?

— Меняю. — Попцов спрятал пистолет и опять поднял стекло, оставив небольшую щелку. — У тебя есть еще одна тайна.