— Мисс Мальбон! Ради Бога, не говорите так! Я ничего не знал, иначе никогда бы не позволил вам этого делать.
— А как бы вы это сделали, господин Литтлпэдж?
Дядюшка взял на себя весь труд, за известную цену, а наем работников — было уже его дело. Бедный Франк!
Если дядюшка гордится тем, что считается здесь лучшим землемером, то неужели я должна стыдиться разделить с ним вполне заслуженную известность.
— Но, мисс Мальбон! Разве особа, получившая хорошее воспитание, подруга Присциллы Бэйярд, сестра Франка, находится на своем месте, занимаясь подобной работой?
— Право, трудно решить, какое именно место наиболее прилично для женщины. Без сомнения, место ее — в домашнем хозяйстве, но многое зависит и от обстоятельств. Разве не было примеров, что жены следовали за мужьями на поле битвы? Разве сестры милосердия не оставляют своих обителей, чтобы служить больным и раненым в госпиталях? Я, право, ничего не вижу дурного в том, чтобы помогать своему дяде, когда можно этим предостеречь его от нужды.
— Боже мой! И дядюшка ваш ничего не говорил мне!
Он ведь знал, что я всегда готов помочь ему. И как могли вы переносить нужду среди изобилия, которое господствует в здешнем поселении, которое, как мне писал ваш дядюшка, находится только в пятнадцати или двадцати милях от вашей лесной хижины?
— Съестных припасов там много, я согласна, но у нас не было денег, да к тому же разве труд тяжел?
Дядюшка пробовал день или два употребить на это дело нашего старого негра Килиана, но вы знаете, как трудно вбить в голову этим людям что-нибудь противоположное их обыкновенному занятию. Тогда я предложила свои услуги. Я, надеюсь, довольно понятно говорю, — продолжала она, гордо подняв голову, — и вы не поверите, пока не увидите меня в работе, сколько у меня силы и ловкости для такого простого и легкого дела. Мерить землю не то, что рубить дрова или складывать поленницы.
— Или воздвигать здания, — прибавил я, смеясь (потому что нельзя было не увлечься таким решительным характером). — Признаюсь, я удивился вашей ловкости в этом роде занятий… Однако это должно закончиться. К счастью, я могу теперь предложить господину Мальбону выгодное место, которое позволит ему сделать сестру своей хозяйкой в этом доме и жить в нем вместе с ней.
— Благодарю вас, — сказала Урсула, сделав движение, чтобы взять мою руку, но вдруг остановилась и покраснела. — Благодарю вас! Франк готов делать все, чем только может заниматься с честью. Я знаю, что я ему, бедному, в тягость, без меня он давно мог бы найти выгодное место в городе, но я не могу покинуть дядюшку, а Франк не хочет меня покинуть.
— Добрый и благородный молодой человек. Я его уважаю за привязанность к вам. Это еще больше заставляет меня поспешить привести в действие мои планы.
— Я думаю, что они такого рода, что со стороны сестры Франка не будет не скромным спросить о них?
Между тем как Урсула говорила, в голубых глазах ее выражалось такое нежное участие, что я был совершенно очарован.
— Какая же нескромность! — ответил я довольно быстро для человека, находившегося под влиянием ее обаяния. — Я с большим удовольствием открою вам мои планы. Вот они: мы давно уже недовольны нашим поверенным, и я хотел предложить это место вашему дядюшке, но знаю наперед, что он откажется, под предлогом незнания счетов и вычислений. Брат же ваш этого не может сказать.., всему вашему семейству будет легче, когда Франк займет это место.
— А! Вы назвали его Франком! — вскрикнула Урсула, прыгая от радости. — Это добрый знак. Я надеюсь, что когда буду сестрой вашего нового поверенного, то и меня вы будете называть не иначе, как Урсулой?
Непонятен был для меня характер этой молодой девушки, она переходила вдруг от порывов глубокой чувствительности к веселости самой живой. Как она радовалась счастливой будущей жизни своего брата!
— И это будет скоро, потому что через час Франк получит от меня доверенность. Я предупредил уже об этом Ньюкема письмом, и, как показалось, он был доволен, что освободился от липших хлопот.
— Так это значит, что занятия его были не так выгодны, когда он остался доволен увольнением?
— Я не утверждаю, что он доволен, а сказал только, что мне так показалось, а это большая разница, когда разговор идет об известных людях. Хоть это место и незначительно, но все же принесет такие доходы, которых будет достаточно для того, чтобы избавить сестру Франка от должности землемера и дать ей возможность показать природные свои таланты в занятиях более приличных для ее пола. Во-первых, нужно возобновить все контракты на аренду земель; а так как их больше ста, то вот уже порядочная прибыль; потом, придется делать ежегодно отсрочки. Наконец, я хотел предоставить вашему дядюшке в полное распоряжение этот дом и поместье, все равно сделаю то же и для Франка.
— О! Владея этим домом и поместьем, мы будем богаты! — вскрикнула Урсула, хлопая от радости в ладоши. — Я открою школу для молодых девушек, и вы увидите, господин Литтлпэдж, как, со временем все это будет хорошо. По крайней мере, я всеми силами буду стараться доказать вам свою благодарность за ваши благодеяния.
— Я желал бы, чтобы все молодые девушки, в которых я принимаю участие, не имели никогда других наставниц, чтобы, руководимые вами, они приобрели вашу чувствительность, преданность и доброту; тогда я поселился бы здесь, и это место было бы для меня раем.
Урсула немного встревожилась, как будто испугавшись, что сама проговорилась или услышала от меня что-нибудь лишнее. Она встала, поклонилась мне и начала убирать со стола с удивительной ловкостью.
Такой был мой первый разговор с Урсулой, с которой впоследствии я очень часто разговаривал. Я пошел отыскивать землемера, находясь еще под влиянием глубокого впечатления, которое произвела на меня Урсула. Конечно, одной из причин этого была ее красота, иначе и быть не могло; но меня привела в восхищение также ее твердость, невинность и чистота души. Без сомнения, некоторые ее поступки произвели бы на меня неприятное впечатление, если бы я слышал о них; они могли бы показаться слишком вольными, но при виде Урсулы подобные мысли исчезали, и легко было убедиться, что она вела себя всегда, повинуясь сердечному влечению. Так, например, когда она взяла меня за руку, конечно, она думала в это время о своем брате; если этот поступок, достойный в другом случае порицания, объяснить таким образом, то он представляется трогательным и очень естественным.
Ну как сравнить Приспиллу Бэйярд с Урсулой Мальбон! Конечно, Присцилла была недурна собой и имела все качества хорошо воспитанной девушки; но в Урсуле так много оригинального: при твердых правилах она обладала решительностью и энергией, которые едва ли можно найти из тысячи девушек в одной. Не скажу, чтобы я был положительно влюблен, когда вышел из комнаты; я не хотел показывать вида, что так легко поддаюсь первым впечатлениям, но признаюсь, никогда ни одна женщина не возбуждала во мне и десятой доли того участия, которое я принимал к Урсуле.
