— И кто ты после этого? — проворчал Таракан.
— Я? — нарочито удивлённо переспросил Кварг, вопросительно вскинув брови. Даже мне очень захотелось хорошенько его стукнуть; оставалось лишь посочувствовать Кверру. — Я взрослый человек, отвечающий за свои поступки. Как я могу судить из произошедшего только что разговора, нас здесь таких, собственно, всего двое, — и он слегка кивнул на меня. — Мне только интересно, вы всегда такие, или иногда думаете головой? И вы действительно считаете нормальным всей неподготовленной толпой вываливаться на совершенно незнакомую планету с неизвестными формами жизни, или это была шутка?
— М-да, — первым сдался Прут. — Раньше я полагал себя разумным человеком. Погорячились, согласен. Это от незнания. Кар, может, нам тебя капитаном назначить, как самого разумного? — с виноватой улыбкой предложил он.
— А почему не Яронику? — насмешливо поинтересовался тот.
— С тобой спорить опасно, — ехидно фыркнула Птичка. — Ярь тактичнее, а у тебя очень доходчиво получается объяснять окружающим, что они идиоты.
— И вообще, не надо меня в это впутывать, — изобразила недовольную гримасу я. — Я скромный пилот, им и предпочту остаться. Пусть уж за вас, то есть за нас всех ответственность несёт Кварг. Он старший офицер, ему привычно командовать, — не выдержав серьёзный тон, я в конце концов расплылась в довольной ухмылке и показала мужчине язык.
Новопровозглашённый капитан смотрел на наши народные выборы с ироничной усмешкой, и только головой слегка качнул в ответ на мои гримасы. И было непонятно, не то он одобряет такое решение, не то смиряется из чувства ответственности.
Кварг Арьен
Духи бы побрали этот детский сад…
Что я там говорил о взрослении младшего и разумности его товарищей? Беру все свои слова назад. Похоже, единственный думающий человек на борту этого корабля (помимо меня) — Яроника.
Они ведь всерьёз собирались всей толпой выйти на поверхность незнакомой планеты, как будто это курорт!
По-хорошему, нам вообще не надо было туда соваться. Это не увеселительная прогулка, к высадке на незнакомую планету, на которой имеется собственная жизнь, долго готовятся, собирают информацию автоматизированными зондами. Люди идут сразу только в случае спасательной экспедиции, когда каждая минута на счету.
Но по-хорошему — это когда тебя окружают нормальные здравомыслящие люди, а не коллектив детского сада. И я был уверен на двести процентов, что если им сейчас запретить любые мысли на заданную тему, то как минимум младший и Птичка в конце концов сбегут туда самостоятельно, и вот тогда уже наша дозаправка превратится в ту самую спасательную экспедицию.
В принципе, лучшим вариантом было бы скрутить всех и распихать по анабиозным камерам. Но тогда о нормальных взаимоотношениях с коллективом можно было бы забыть. Нет, я, в принципе, переживу и такое, но — смысл?
Я не был уверен, что на Земле нас ждёт что-то хорошее, особенно в свете последних рассуждений о причинах конфликта Брата и Сестры, поэтому особой цели доставить экипаж к Солнцу у меня не было. Если разобраться, у меня сейчас вообще никакой цели не было. Так почему не рискнуть шкурой во имя развлечения неплохих, в сущности, людей?
Подойти к этому вопросу с безалаберностью спутников, как к развлечению и удовольствию, не получалось. Что поделать: если я когда-то и был склонен к авантюрам, жизнь давно и основательно выбила из меня эту черту.
Вот и получалось у нас по закону жизни: кто-то мечтает о приключениях, но эти самые «приключения» предпочитают компанию тех, кто с гораздо большим удовольствием обошёлся бы без них.
Разведслужба, война и исследование новых миров — очень романтические на взгляд обывателя занятия, полные подвигов, свершений и приключений. На практике же это — тяжёлая и опасная работа, и те, кто её выполняет, относятся к ней именно так. Если же по воле случая в подобную среду попадает авантюрист, охочий до острых ощущений, он обычно долго не живёт. Или, хлебнув тех самых «приключений» в реальной жизни и по самые ноздри, старается оказаться от них как можно дальше.
В итоге я всё-таки настоял на том, чтобы отложить высадку на некоторое время, необходимое на сбор исследовательскими зондами (на борту этой яхты были даже они) хотя бы первичной информации. Наградой мне были недовольные взгляды всего экипажа и благодарный — Яры.
К сожалению (уточню: к моему сожалению), никаких вредоносных излучений, газовых примесей и опасных для человека организмов и микроорганизмов зонды к урочному часу не нашли, поэтому мы всё-таки направились готовиться к десанту.
Упомянутые Птерой скафандры глубокой защиты брать не стали. Они всё-таки больше предназначены для работы на безжизненных планетах, чьи условия для человека смертельно опасны. А в условиях инопланетных лесов, где водится не пойми что неизвестного вида, от этой громоздкой неповоротливой туши может быть больше вреда, чем пользы. В итоге ограничились стандартными защитными костюмами и разгрузками с оружием и прочими полезными мелочами.
— Значит, так, — начал я, когда вся команда собралась в рубке на заключительный инструктаж. — Ридья, ты нас ведёшь. Не из разряда «ой, смотри, какой цветочек вон там слева!», а как снайпер прикрытия боевую группу. Надеюсь, ты ещё помнишь, как это делается?
— Не ругайся, — мягко улыбнулась она, глядя на меня снизу вверх из кресла пилота. — Согласна, вчера я сглупила, но сейчас можешь на меня положиться.
— Надеюсь, — поморщился я. — Кверр, на тебе — контроль периметра. Накладок не будет? — я перевёл строгий вопросительный взгляд на младшего. Тот в ответ состроил недовольную гримасу.
— Сделаем в лучшем виде, — нехотя откликнулся он.
Обиделся, что не его взял в напарники. Чем только укрепил меня в мысли, что собственную шкуру в опасной и незнакомой ситуации я ему доверить не готов.
— Птера, на тебе — зонды; Тимул — наше оборудование. Докладывать о малейшем изменении, даже если оно укладывается в допуски и не представляет опасности. Маршрут все помнят? Движемся по спирали от места высадки, осматриваем радиус в пару километров, а там видно будет. Двинулись!
— А для Яры инструкции повторить? — весело поинтересовался Тимул.
— А в ней я и без инструкций уверен, — отмахнулся я.
— Он их ей лично вчера весь вечер выдавал наедине, — ехидно ухмыльнулся младший.
— А ты не завидуй. Будешь хорошим мальчиком, тоже разрешу мне что-нибудь выдать, — томно проворковала Яроника и, проходя мимо, легонько похлопала его по груди.
