— Что от меня нужно? — спросил Рогов. — Как вам помочь?
Поколебавшись, Кротов ответил:
— Дьяченко.
4
Лапин на своей машине встал в сотне метрах от автомойки, у заезда в гаражный массив. Захватив с собой бинокль, он сидел и наблюдал за пустынным зданием. Иногда из одного из боксов выходили скучающие мойщики — покурить и потрепаться. В окне второго этажа что-то промелькнуло. Взяв бинокль, Лапин увидел в окулярах Дьяченко — тот с тревогой косился по сторонам, осматривая улицу, затем исчез за шторой.
Нервничает, сукин сын.
К зданию автомойки подошла симпатичная девица с татуировкой на плече. С ухмылкой заглядевшись на ее задницу, Лапин едва не пропустил человека, вышедшего из открытых ворот бокса — его силуэт мелькнул за попой девицы. Наведя на него бинокль, Лапин замер.
Это был Останин.
Все это время он находился здесь, на мойке!
Лапин завел двигатель, гадая, что делать. Схватив сотовый, позвонил Рогову.
— Коль, клиент на мойке, слышишь? Он здесь! Сейчас вышел, уходит куда-то.
— Дуй за ним, он на первом месте. Мы подтягиваемся!
Лапин включил передачу и, съехав с обочины, покатил к мойке. Останин шел по тротуару. Когда Лапин проехал мимо автомойки, Останин исчез в дверях продуктового магазина на углу. Выругавшись, Лапин проехал мимо, развернулся около перекрестка — благо, машин почти не было — и медленно пополз назад.
Останин вышел из магазина с парой пивной бутылок в одной руке. Другой рукой он засовывал в карман толстый кошелек. Лапин машинально покосился на магазин — около вывески висела табличка «Банкомат». Останин двинулся назад.
Лапин проехал мимо Останина и вернулся к гаражам. Съехав в обочину у заезда в гаражный массив, обернулся. Останин подходил к автомойке. Лапин снова набрал Рогова.
— Клиент вернулся. Ходил в магазин, снять бабки в банкомате. Отвечаю, он валить собирается, а для этого нужен налик.
— Следи, чтобы никто не свалил, мы уже рядом.
Через десять минут на улице возникло оживление. Сначала подъехала машина Рогова, в которой сидели Рогов и двое оперов из их группы — она остановилась, не доезжая десяти метров до автомойки. А затем из-за угла показалась «Тойота» Гарина. Она направилась прямо к зданию автомойки. Медленно заползла в средний бокс, ворота которого были подняты. Узнав машину и водителя за рулем, вчерашний парень-мойщик удивленно поднял брови:
— Опять мыть? Она чище меня, э!
Но он ошибался. Потому что из машины помимо Гарина выскочили Лазарев и двое оперов с заднего сиденья. На всех были бронежилеты, в руках оружие.
— К стене! Полиция! Не двигаться!
Один из оперов ткнул опешившего парня носом в стену, остальные рванули вглубь автомойки. Одновременно к зданию подлетела машина Рогова, и он с двумя операми в бронежилетах рванули к задним дверям.
Гарин и Лазарев ворвались в коморку администрации, где Валя пыталась разорвать рабочую тетрадь, куда записывает номера машин клиентов. При виде Гарина она остолбенела.
— Полиция! Дай сюда! Тетрадь, сказал!
Лазарев вырвал тетрадь у Вали, но она, даже не заметив этого, пораженно глазела на Гарина.
— Ты…?
Гарин отвел глаза.
Когда Рогов и его опера подбегали к задней двери, оттуда кубарем выкатился удирающий Останин. В его руке была монтировка. При виде оперов он швырнул монтировку в них и резко рванул в другую сторону.
Монтировка попала в лоб одному из оперов, от удара двухкилограммовым куском металла тот рухнул на землю. Рогов дважды выстрелил в воздух, проорав:
— ЛЕЖАТЬ!
Останин машинально пригнулся, прикрыв голову руками, и продолжил бежать. Но этого замешательства хватило Рогову и второму оперу, чтобы с разбегу прыгнуть на него и, повалив на землю, заломить руки.
— Мужики, я просто работаю здесь, — захрипел Останин, но получил мощный удар коленом в бок и захлебнулся воздухом.
Когда Лазарев и двое оперов ворвались в кабинет Дьяченко, в центре комнаты в пластиковой урне ярким пламенем полыхали документы. Лазарев ногой опрокинул урну и, схватив с вешалки кожаную куртку Дьяченко, принялся тушить огонь. Дьяченко же сразу вскинул руки и плюхнулся на колени:
— Я не сопротивляюсь, — процедил он.
Пока Останин хрипел, пытаясь восстановить дыхание, Рогов быстро обыскал его карманы. Толстый кошелек с кучей денег, которые едва умещались внутри, сотовый телефон и ключи от квартиры.
— От куда ключи?
Останин молчал. Схватив его за волосы, Рогов дернул голову на себя и рявкнул:
— От куда ключи? Хата на Дружбе?
По мелькнувшему на лице Останина смятению Рогов понял, что он прав.
Первый глоток водки прямо из горла обжег раненые ткани так, что Абдрашитов, сжав зубы, затрясся, колотя себя затылком по стене, а из глаз непроизвольно хлынули слезы. От боли он готов был разорвать собственную глотку на куски. Но спирт сделал свое дело, спиртное частично прижгло рану. Когда цунами огня в глотке стало затихать, Абдрашитов сделал еще пару глотков.
А потом он прикончил всю бутылку. Алкоголь заглушил боль. Глядя на свою шею в зеркале ванной, Абдрашитов видел, как струйки крови сочатся из узкой раны, напоминающей замочную скважину от ключа, вмонтированную прямо в его шею, но воспринимал это иначе. Как забавный фильм с 3D эффектом. Словно все это происходило не с ним. Абдрашитова шатало, и, выходя из ванной, он едва не грохнулся на пол.
— Стоять…
Добредя до окна, он выглянул на улицу.
Полицейских машин не было. Но он чувствовал — это плохая новость. Окинув мутным взглядом двор, Абдрашитов вычислил двоих мусоров в штатском, они топтались на детской площадке, косясь на дом, один говорил по телефону.
Опрос жильцов наверняка идет полным ходом. А значит, они скоро придут и сюда.
Взяв ствол, Абдрашитов сунул его за пояс. Вся футболка была в крови. Выматерившись, Абдрашитов нашел в ящике чистое полотенце. Окровавленное швырнул в лужу омерзительной красной рвоты на полу. В прихожей натянул куртку — так кровь на футболке будет малозаметной.
А потом нетвердым шагом он вышел из квартиры.
Двумя этажами ниже он слышал голоса. Различил мужской, который спрашивал:
— А вы не знаете, кто-нибудь из ваших соседей квартиру не сдает?
Мусора. Двумя этажами ниже! Совсем рядом.
Абдрашитов нажал кнопку лифта и припал к стене. Правой он зажимал полотенце у перевязанной тряпками шеи. Посмотрел на полотенце. Небольшое пятнышко крови уже было. Значит, кровь все еще идет. Сука… Когда открылся лифт, Абдрашитов буквально упал в него. Нажал кнопку верхнего этажа.
Когда лифт остановился, Абдрашитов выполз на лестничную площадку, прислушиваясь. Наверх никто не бежал. А сталь «ТТ» за поясом и спиртное внушали уверенность. Благодаря водке его не трясло, и сочащуюся из раны кровь, которая западала в горло, он сейчас мог спокойно сглатывать. Абдрашитов поплелся к ступенькам, ведущим на крышу.
Дверь была открыта — Останин вскрыл замок. Спасибо, сука, подумал Абдрашитов. Он не вернулся. Абдрашитов знал, что он не вернется. Крыса. Когда они встретятся снова, кому-то выпишут конкретную предъяву.
Абдрашитов, зажав полотенце у кровоточащей и саднящей раны на шее плечом и стараясь придерживаться за стену, зашагал наверх и выбрался на грязную, покрытую пометом крышу.
Останин хотел уходить через последний подъезд. Спотыкаясь, Абдрашитов побрел по крыше. В глазах двоилось. Вдруг Абдрашитов едва не отключился. Его занесло, и он упал, ударившись грудью о что-то твердое. Встряхнув головой, он в ужасе увидел под собой бездну. Абдрашитов валялся на краю крыши, свешиваясь с высоты в 12 этажей.
Откуда-то взялись силы. Отскочив, он быстро дошел до последней двери вниз. Замок был сломан. Спасибо еще раз, сука Останин.
В подъезде была тишина. Абдрашитов спустился на лифте на первый этаж. На полотенце уже было пятно крови размером с голову. Пока лифт, громыхая и трясясь, полз вниз, Абдрашитов сложил полотенце сухой стороной наружу и снова прижал к шее. Хотел сплюнуть кровь, но изо рта она просто вылилась. Матерясь себе под нос, Абдрашитов рукавом вытер окровавленный рот — и шагнул из лифта.
Около подъезда, спиной к двери, стоял хмырь, от которого за версту несло мусором, хоть он и был в гражданском. Завалить его? Прибегут другие. А у него всего 8 патронов…
А потом Абдрашитов увидел за своей спиной дверь в подвал. И, не поверив своему фарту, пьяно ухмыльнулся. По щеке поползла струйка крови изо рта, но он этого даже не заметил. Дернув дверь на себя, он шагнул в подвал.
Когда из подъезда донесся какой-то звук, опер из ОВД № 4 обернулся, а рука машинально потянулась к кобуре с табельным стволом. Никого. Прислушался — тишина. Сев на лавочку, он закурил. Когда опер убирал сигареты в карман, то уже забыл о странном звуке из подъезда.
