А после ужина — новая забава. Мне устроили испытание… Ну, это нормально. Хотя в спецназах, устраивать обкатку официально запретили еще чуть ли не до моего рождения, неофициально, каждого нового человека по–прежнему подвергают серии испытаний, в том числе и банальным мордобитием. Ничего не поделаешь — традиция древняя. Настолько древняя, что думаю, уходит корнями еще в нашу обезьянью древность.
Впрочем — прошел нормально. Сначала мне устроили что‑то вроде строевой. Мне! — Выпускнику российского военного училища!
Поскольку команд я не знал, то Шоорг, вроде как демонстрировал нужные строевые эволюции и экзерции с оружием, а я за ним должен был повторять. Ну, да нас в Спецкомплексе гоняли и по артикулу Петра I, и по более поздним российским версиям, и даже кажется что‑то из местного давали. Так что лицом в грязь не ударил, и даже, кажется Шоорга посрамил. Ну, по крайнем мере, «фи» мне никто не высказывал, и даже советов давать не пытался.
Потом велели стрельнуть пару раз… Гы–гы… — в овечью шкуру, растянутую шагах в тридцати. Правда и палил я не из СВДешки, и даже не из калаша, так что для местных стрелятельных агрегатов, это были вполне нормальная дистанция и мишень. Я, разумеется попал, но точность доисторического гладкоствола была такова, что всадить ровно в середину шкуры как я хотел, да чтобы обе дырки от пули можно было ладонью накрыть, у меня не получилось. Впрочем, кажется местные экзаменаторы оценивали не столько точность стрельбы, сколько скорость и правильность заряжания мушкета. Немаловажное дело — надо выполнить десятка полтора разных последовательных действий. В спокойной обстановке, у меня все вроде бы получалось нормально. Но, скажу честно, не хотел бы я заниматься этим на поле боя, когда вокруг свистят пули и летают ядра. Впрочем — чур меня чур. Я доктор, ну ладно — санитар. Мне на передовой делать нечего, я лучше в тылу отсижусь.
Потом было фехтование... Сначала боялся, что заставят рубиться реальными железяками. Но у ребят было все по–взрослому. В том смысле, что и специальные деревянные сабельки припасены, и даже что‑то вроде шлемов и набитых конским волосом курток–кирас, смягчающих удары. Так то рубиться пришлось всерьез… Ну что тут сказать? — В этой дисциплине, мне особо выпендриться не удалось. Местные толк в рубке знали, а Мыш так и вовсе оказался крутым специалистом. Кое‑как удалось выкрутиться за счет владения нестандартными приемчиками и хорошей физухи, так что совсем уж лохом, среди местных, я не выглядел. Но для себя сделал вывод, что впредь, лучше до рукопашки не доводить, — разок чего‑нибудь отрубят, и это травками уже хрен вылечишь.
Два следующих дня прошли относительно спокойно. Я привыкал к коллективу, коллектив привыкал ко мне, особых происшествий не было.
Зато вся дружная тройка моих новых сотоварищей, начала активно учить меня языку. Сначала — в основном командно–армейскому, типа — «в атаку», «стоять», «пленных не брать», «мы в жопе, спасайся кто может». Ну и бытовухе конечно время уделяли, в основном в процессе общения и хозяйственной деятельности. Ну что сказать — я делал заметные успехи. В том смысле, что и правда, окунувшись в языковую среду, начал прогрессировать со страшной силой. На философские диспуты мне пока соваться было рано, однако своих спутников я стал понимать намного лучше, и при желании, наверное и объяснить им смог бы намного больше. Но пока что, такого желания не возникало.
Ну а на третий день, мы достигли долгожданного города. Ну как города? — по меркам даже моей Тверской губернии — обычного большого села, вроде колхозных центров. Но местные уверяли меня что это город, и я спорить с ними не стал, тем более что селение было обнесено крепостной стеной, правда глинобитной, и едва ли способной отразить хотя бы мало–мальски серьезный штурм. Однако горожане наверняка гордились своей оборонной мощью, а кто я такой чтобы рушить чужие воздушные замки?
Сам город тоже был… — глинобитным. В центре вроде торчала парочка двухэтажных домишек из камня, виднелись несколько куполов, вероятно местных храмов, а так — в основном преобладали строения типа — «хижина». Низенькие, серенькие, покрытые соломой. Но окна почти везде застекленные, что меня несколько удивило, я‑то представлял себя что‑то вроде слюды или бычьих пузырей, как в книжках писали.
Еще меня приятно удивило относительно чистые улицы, и наличие канализации. Не такой как у нас конечно, но дерьмо на улицу, как в нашем средневековье, никто не выплескивал, и даже то, что оставлял тягловый скот, своевременно убирали. А еще порадовало, что мне, как дикарю с хрен знает откудовска, по приходу в караван–сарай объяснили как пользоваться сортиром, куда выкидывать отходы, и вообще — выглядеть цивилизованным человеком. Чуть позже, я узнал, что все эти изыски — наследие Империи, которое даже в таких занюханных городишках как этот, все же пытаются сохранять.
Что еще интересного? — На воротах города стояла стража с какими‑то допотопными протазанами в руках, экипированная в стиле «я у мамы бомжик», и как настоящие взрослые стражники, брали мзду за проход в охраняемые владения. — Все как в книжках писали. Работали мужики вдумчиво и неспешно, из‑за чего перед воротами образовалось даже некое подобие очереди. Хотя скорее — очередь появилась из‑за нас, ибо при виде каравана, стражники как‑то нехорошо оживились. Весь наш груз, животных и людей тщательно пересчитали, а потом оу Моовиг с Мышем, долго ругались со бомжеватыми стражниками из‑за размеров въездной пошлины.
Кстати о бомжах, — обратил внимание что тут все одеваются достаточно расхлябанно и выглядят чуток грязновато, ибо, как нам объясняли на курсах Там — местная одежда, достаточно дорогое удовольствие. Потому как и ткани ткут, и тряпки шьют, по большей части исключительно вручную, так что менять костюмчики каждый день — слишком накладно и мало кому по карману. Одежду тут берегут, штопают, ставят заплатки, и частенько даже передают по наследству. Потому‑то мода тут тоже весьма неспешна, и для девицы надеть бабушкино платье — дело вполне нормальное.
Еще тут вручную же стирают, а уж про процесс глажки, лучше вообще молчать. Как нам объяснили, даже допотопные утюги, в которые надо засыпать вытащенные из печки угли — это, как правило, роскошь только для очень богатых. А беднота пользуется разными там деревянными катками–роликами, или просто вывешивает свое мокрое барахло на веревки, надеясь что земное притяжение вытянет лишние складки. Это не то что у нас — закинул грязные шмотки в стиральную машинку, и пошел к компу по Интернету шариться. Тут, если хочешь быть чистым, приходится либо немало повкалывать самому, сдирая руки о стиральную доску и студя их в холодной воде. Либо заплатить кому‑то нехилые денежки за подобную работу. Потому‑то — чистота, это тоже привилегия богатых и знатных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
