делают чуть ли не идолами, украшая плакатами-иконами стены. А потом, когда эти «селебрити» оказываются обыкновенными людьми и делают всяческие пакости, то люди смакуют подробности и резко разочаровываются в своих кумирах. Некоторые находят других, а иные больше не рискуют.
Больше всего подобных идеалов встречается у молодого поколения. Тем сильнее их разочарование в знаменитостях людях. И сейчас я почувствовала, что ко мне приходит то самое разочарование в Анатолии, о котором упоминалось чуть выше. И ни какой он вовсе не эталон стиля — обычный человек, которому повезло чуть больше остальных, а он сейчас возгордился этим и начал считать себя выше других.
— Сядь на диван и сиди тихо! — скомандовала Галина Кирилловна. Когда же лицо Анатолия презрительно скривилось, то она затараторила. — Я главный кинопродюсер страны и наше грандиозное шоу должно порвать все представления о шоу-бизнесе. Ты прав, мы снимаем реалити-шоу о том, как звезда с обычными людьми оказывается в сказочной Руси. И сказки уже потихоньку начинаются.
— Крутятенько, значит, я буду богатырем? — Анатолий принял стойку Конана, в которой Шварценеггер красуется на фотографиях. — А кто будет моими помощниками? Красотки? Или вон та веселая бабулька?
Мария Дормидонтовна как раз в этот момент послала в его сторону воздушный поцелуй. Новая серия «Фиксиков» заставила её забыть о новоявленном «богатыре».
— Нет, ты отправишься с этой девочкой, её зовут Олеся, и мальчиком по имени Игорь. Сценария нет, поэтому вам придется придумывать на ходу. Импровизировать. Ладно, ты подписался под договором, так что времени нет объяснять. Ребята по ходу действия всё расскажут. Кругом будут скрытые камеры, так что веди себя достойно — это твой шанс подняться на гораздо высшую ступень. Если всё пройдет гладко, то будешь делать прически самому, — Галина Кирилловна подняла палец вверх.
— Президенту? — ахнул Костюмов и засуетился. — Так, чего же мы ждем? Куда нужно ехать, что нужно делать? Где мой дайкири и куда запропастился гример? Не может же богатырь быть непричесанным.
— А дайте, я всё-таки всеку разулю? — снова подал голос Игорь.
— У тебя тараканы-толмачи с собой? — спросила его Галина Кирилловна.
Игорь отрицательно покачал головой. Тогда Галина Кирилловна достала из серванта спичечный коробок.
— О как, прикольно. Как раз каждому обломится, — заглянул внутрь Игорь и потом спрятал коробок в карман.
— Три четверти лучины прошло, — прокаркал ворон и начал видоизменяться.
В фильмах частенько можно увидеть, как из человека вылезает волк или залезает обратно, но вот чтобы из ворона выходил человек — такое можно было увидеть на улице Свердлова возле дома с желтой «Копейкой». И то, для этого нужно поднять голову и уставиться на пятнадцатый этаж, а люди редко смотрят по верхам. Даже самоубийцам порой приходится кричать, чтобы их заметили и полезли отговаривать.
— Ешьте! — Галина Кирилловна сунула конфеты нам с Игорем и развернула бумажки с частями заклинания.
Мы дружно схрумкали угощение. По вкусу шоколад оказался близким к «Аленке».
Анатолий Костюмов подошел к окну и во все глаза уставился на трансформацию черного ворона. Птицу ломало, выкручивало суставы, перья осыпались черными хлопьями, а на карнизе понемногу вырисовывалась человеческая фигура.
— Мата, заборкон! Тураюпина, коросба, миракша! Сшаниинка, умурщания, терасутон, хитшуой! — выкрикивала Галина Кирилловна, глядя в одну из бумажек.
Огромный человек в черном плаще заглянул в окно. Как он держался на карнизе? Непонятно — на железе находились только мыски тяжелых сапог. Окладистая борода по размерам не уступала бороде Деда Мороза и тоже была черной. Шрам пересекал лицо с рублеными чертами от центра левой брови до правого уголка рта.
— Крутятенько, вот это спецэффекты. Это же голограмма? Ой, а дайте я его пощупаю? — Анатолий дернулся к окну, но Игорь схватил его за шиворот и заставил стоять на месте. — А ну пусти, златоглавый, а то я тебе такую укладку сейчас сделаю…
— Дрыгнешься ещё и я тебя ушатаю!
— Кириб, сотногда, умпинка! Ширбках, цинкарауб! Щиючарац, унмра! Микратаны, шиутрац! — выкрикивала Галина Кирилловна.
Она отбросила одну бумажку и взялась за вторую.
Человек в черном плаще нашел взглядом меня и улыбнулся. Так может улыбаться акула при виде беспомощного моряка в центре океана. Он стукнул костяшками пальцев в стекло и поманил к себе. Ладонь напоминала лопату для снега.
— Стороен, умхинкош! Торофгинур, мтад! Шенефра, хинкул, цастид, просхин! Пробунда, касторыд!
— Давайте запустим чувачка? Может, он хочет взять у меня автограф? Какие бы я косички заплел на бороде этого байкера…
— Я тебя самого щас к нему вышвырну. Не маши культями!
— Мальчики, не надо пререкаться. Нам ещё в шоу выступать.
— Хинтроно! Ипуна, трофцат, минала!
— Эх, а я тоже с вами хочу.
— Подходит к концу ваше время. Ещё немного и я зайду, — донеслось с улицы. — Не надо никуда уходить, девонька.
— Какой типаж! Крутятенько! Мне уже нравится это шоу.
— Москолван, будрон, тияно! Юсила, камдар, утрин, циалито, сотудюу! — выкрикнула Галина Кирилловна.
Я почувствовала, как из-под ног уходит пол. Чтобы не упасть, я храбро зажмурилась и попыталась вцепиться в Игоря, но того уже не было на месте. С тихим пфуком он пропал. Так же пропала комната, и я очутилась в разноцветном пространстве. Я словно летела в закрытой трубе аквапарка и никак не могла достигнуть её конца.
— А кто такие фиксики — большой-большой секрет! — раздался голос Марии Дормидонтовны, и всё кругом погрузилось в темноту.
Глава 11
«Хочешь легко победить страну — начни кормить её своей пищей»
Иван Грозный
— Аз назирати коя десница снеговидна, да выя лебедина. Краснолепна деваха, ой краснолепна! — звучный мужской голос проник в моё сознание.
Потом туда же протиснулось ощущение жесткой земли под спиной и покалывание стебельков травы на шее. Я чуть приоткрыла глаза и тут же их закрыла — надо мной цветочным венком склонились бородатые лица.
Кто это? Что это? Где это? Как страшно-то…
— Распырити, людни ратныя. Не замайте сестреницу младу. Она сужена богатыря Лучезара и морава знатна, — среди мужского гудения прорезался знакомый голос.
Игорь!
Я даже вздрогнула. Как же хорошо, что он рядом. На этот раз я открыла глаза уже осознанно и не могла удержаться от улыбки. Неподалеку на корточках сидел Игорь, но не в той одежде, в которой я привыкла его видеть.
На рыжих кудрях неизвестно как держался заломленный алый колпак с продольным разрезом. Жилистые плечи обнимала вышитая красной нитью зеленоватая рубаха навыпуск, к которой прилегала стеганая безрукавка. Серые порты заправлены в онучи, сверху блестят лапти, а за пояс заткнут топор. Красавец писаный, прямо хоть сейчас запускай в сказку про Иванушку-дурачка.
Около двадцати мужчин в похожей одежде
