9
Зазар двигалась по хижине быстрее обычного, но видно было, что она прекрасно знает, что делает. Их самые вместительные дорожные мешки лежали на полу открытые, и в их многочисленные карманы и петли знахарка пристраивала то, что брала с полок, из ящичков, коробок и двух шкафов, стоявших в самом темном углу лачуги. Храп Кази утих, старая карга шмыгнула носом и сползла с циновки, протирая глаза и прогоняя остатки глубокого сна, который наслала на нее Зазар.
Однако знахарка не обращала на свою служанку никакого внимания. Она собирала вещи почти в полном молчании — лишь изредка вполголоса называя какой-нибудь предмет и объясняя его применение. Тем временем Ясенка сидела у тандыра, готовя его поверхность для выпечки дорожных лепешек. Она уже смешала перетертые в муку корневища с травами, смочила все чистой водой из фляжки, приготовив вязкое тесто, и вот уже принялась ловко раскладывать его по чистому камню. Аромат свежих дорожных лепешек разогнал запахи трав, затхлый дух давно не открывавшихся ящиков и корзин.
Наконец Зазар замерла, глядя на раскрытый мешок — а потом кивнула.
— Этого должно хватить. Помни: такого ты не найдешь в других местах.
Ясенка кивнула и перевернула очередную лепешку. Кази встала с постели, всматриваясь в них обеих. Ее губы скривились в кислой гримасе. Из-за больной ноги она почти никогда не уходила дальше деревни, в которой жили люди клана Джола. И вот теперь она видела, что кто-то — и, похоже, не один — собирается в дальний путь.
За стеной послышался оклик:
— Эй, домашние Зазар!
В следующую секунду Зазар нагнулась и, схватив одну из циновок с постели Ясенки, набросила ее на вещевой мешок.
— Эй, родня! — отозвалась она.
Двойную ночную занавесь раздвинули — и в хижину вошла женщина трясинного народа. Это была вторая жена Джола, Пулта. Ее темные волосы на висках подернулись инеем седины, спина согнулась от долгих лет трудов за прялкой и тандыром. Она была почти такой же худосочной, как тростник, а на одной из опухших щек темнел большой синяк. Пулта обвела взглядом хижину, не обойдя вниманием стопку лепешек рядом с Ясенкой. Пулта явно пришла разнюхать, что тут происходит.
— Кто-то собирается в путь? — спросила она хрипло.
Зазар встала между ней и девушкой, которая все еще держала в руке кусок теста.
— Есть причина спрашивать? — ответно осведомилась Зазар.
Пулта наклонилась в сторону, чтобы рассмотреть как следует Ясенку, скрытую телом знахарки.
— Приближается беда. Лучше каждому оставаться у своего очага, чтобы у костра совета не случилось перемен. — Но тут Пулта не выдержала, маска дружелюбия слетела с ее лица. Она адресовала Ясенке взгляд, полный ярости и вызова. — Трое ушли из деревни. — В уголках губ женщины выступила белая пена. — Двое вернулись с рассказом. Тодо пропал, пропал. И теперь они требуют эту иноземную пиявку к ответу…
— У тебя острый язык, Пулта. Такие языки и раньше укорачивали. Если у костра совета должен начаться разговор о ком-то из моих домашних, то пусть это скажут главы домов — и сделают это открыто. Им ни к чему посылать тебя как вестницу. У меня есть свои обязанности, как и у тебя, когда ты прядешь или работаешь у очага. — Она посмотрела на женщину с высоты своего немалого роста. — Ты смеешь задавать мне вопросы? Может быть, твоя родня желает, чтобы я начала действовать, чтобы я призвала сюда…
И тут голос знахарки изменился и она вместо слов издала глухое, низкое рычание. Ясенка вздрогнула: звук напомнил ей голос прожоры, подводной твари, вышедшей на охоту…
Пулта испуганно попятилась.
— У тебя много тайн, знахарка. Но все ли они безопасны для трясинного народа, а, Зазар? Ты приняла Кази, которую обещали водяным. А потом ты взяла в свой дом уже настоящую мерзость. Вот эту! Иноземное дьявольское отродье! Мы знаем, что грядут беды. Ты будешь защищать нас — или допустишь, чтобы мы все ушли в темноту?
Она нервным жестом плотнее завернулась в свою шаль из тростникового пуха.
— Вот как ты заговорила? — Зазар выглядела совершенно спокойной. — Да, ты права. Близятся беды. Ты, похоже, не понимаешь, что такие, как я, чувствуют их задолго до того, как твоя родня засуетится? Припомни вот что, Пулта. Мне подчиняются такие силы, каких Джолу и его родичам не вызвать никогда в жизни. Ты можешь притворяться, будто пришла с предостережением, но тебе было поручено совсем другое. Но раз уж ты явилась, можешь сказать Джолу, что у меня нет копий и костяных ножей, однако это не причина считать меня беспомощной. Оружие бывает разным. Это ты тоже можешь ему сказать. Сегодня я делаю то, что должна. А теперь убирайся. Ты еще не успеешь добраться до дома, как начнется ливень.
Пулта зашевелила губами, словно подбирая слова для ответа, но пристальный взгляд Зазар заставил ее промолчать. Женщина хмыкнула и повернулась к выходу, за которым разгорался день. Серенький день… и теперь стал слышен шум усиливавшегося ветра и стук первых тяжелых капель дождя. Зазар задернула за Пултой занавесь, а потом отбросила циновку, скрывавшую мешок, и начала его увязывать и застегивать.
Ясенка сложила дорожные лепешки в прочную корзинку, выстланную кожей лаппера. В такой корзине их даже дождь не испортит. Поверх лепешек она уложила сушеные плоды шиповника, походную смесь и вареные яйца лаппера.
— А теперь, — проговорила Зазар, бросив на нее странный взгляд, — поскольку дождь нам благоприятствует, мы не станем медлить, Ясенка Смертедочерь. Я провожу тебя немного, а дальше ты пойдешь своим путем, только своим.
Знахарка подошла к полкам у стены и сняла с одной из них мягкий пояс из змеиной кожи, на котором висел костяной нож, поблекший от времени. Ясенка узнала в нем одно из сокровищ Зазар.
Знахарка протянула пояс Ясенке. Когда девушка закрепила его на своей тонкой талии, Зазар взмахнула руками и произнесла что-то нараспев. Это было похоже на заклинание, но Ясенка не поняла ни слова.
После этого знахарка взяла свой плащ, а Ясенка забросила за спину дорожный мешок. Зазар чуть заметно улыбнулась и поманила девушку к выходу.
— Тебя давно мучило любопытство. И теперь ты, пожалуй, кое-что узнаешь.
Дождь уже лил яростными потоками. Струи воды ударили по женщинам, как только они перешагнули порог — и на секунду Ясенке очень захотелось вернуться. В такой день все осмотрительные люди сидят у своих очагов. Однако Ясенка не дрогнула. Лучшей возможности уйти незамеченными у них не будет, даже ночь не скрыла бы их бегство так хорошо, как этот бешеный ливень. Может, кто-то из деревенских и увидел знахарку и ее ученицу, но высовываться из дома не стал. Та тропа, которую выбрала сейчас Зазар, шла не в ту сторону, куда знахарка направлялась тремя днями раньше, когда Ясенка сделала очередную попытку выследить наставницу — попытку, приведшую к таким серьезным последствиям. На этот раз, насколько поняла девушка, их путь лежал на север, а не на запад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
