Читаем без скачивания Священная Русская империя - Сергей Катканов

Царя Михаила Романова народ по–настоящему выстрадал, и Бог самым явным, очевидным образом благословил новую династию. Россия узнала два продолжительных, стабильных, благословенных царствования. Всего два. Господи, почему так мало?

Царствование Алексия Михайловича — классическое, образцовое русское царствование. Если бы спросили, что такое русское царство, в пример надо было бы привести царствование Алексея Михайловича. Тишайший государь вполне осознавал своё предназначение, он царствовал во славу Божию, и народ видел в нем настоящего помазанника Божия. Было много тяжелейших проблем, и духовных, прорвавшихся гнойным нарывом раскола, и экономических, взрывавшихся «медными бунтами», но царство дышало Богом, а значит шло по предначертанному пути, и в этом был залог решения всех проблем.

Но почему же с наследниками–то у Алексея Михайловича получилась такая белиберда? Старший ребенок — сильной воли и ума государственного, но это была баба. А двуглавому орлу тогда ещё, подобно французским лилиям, считалось негоже прясть. Второй ребенок — вообще нежизнеспособный, как Федор Иоаннович, но без достоинств боголюбивого Федора. А третий совсем ещё маленький. Государь Петр Алексеевич взошёл на трон в результате длительной борьбы за власть. Это само по себе уже не сулило ни чего хорошего. Если шапку Мономаха не удалось передать спокойно, то и носить её спокойно было не суждено.

Так почему же у царя Алексея был такой неудачный набор детей? Видимо, это блестящее, классическое царствование несло в себе семена собственного разложения, раз уж оно не смогло себя воспроизвести. У Бога нет случайностей. Любые династические проблемы есть признак духовного неблагополучия страны. В том, какие у царя дети выражается итог его царствования, а ведь итог–то получился взрывоопасный.

О Петре I написана уже целая библиотека, и в том, чтобы дополнить её несколькими страницами нет ни какого смысла. Всё равно нам ни когда не разгадать одну из самых загадочных фигур русской истории. Ограничимся несколькими замечаниями.

Вам не кажется, что с нашими представлениями о Петре совершенно не вяжется слово «царь»? «То мореплаватель, то плотник», но царь ли? Петр — правитель воистину великий. Таких за всю мировую историю насчитываются единицы. И вот этот гениальный правитель царем был неполноценным. Петр дышал Европой, как царю надлежит дышать только Богом. В Петре почти невозможно рассмотреть мистическую фигуру помазанника Божьего. Он и сам не усматривал в своём предназначении ни чего мистического. Петр правил, но не царствовал. Это была аномалия на троне.

Петр вовсе не был безбожником и отнюдь не являлся сознательным врагом Православной Церкви. Он был достаточно религиозен, но православия совершенно не понимал и не чувствовал, а значит не понимал и не чувствовал собственного предназначения.

Первый русский опыт «симфонии властей» — духовной и государственной, получился не слишком удачным. У царя Алексея Михайловича в голове и в душе всё было довольно стройно и гармонично, но безумное властолюбие патриарха Никона не позволило этой гармонии состояться. Мы хорошо двигались к гармоничной модели симфонии, достаточно было следующему царю извлечь уроки из допущенных ошибок. Но следующим на русском троне оказался как бы не совсем царь, а правитель, да ещё на беду — гениальный. Он не стал совершенствовать симфонию, он её попросту уничтожил. Петр заковал Церковь в кандалы и отдал её в рабство государству.

Возможно, это самое катастрофическое деяние Петра в духовной сфере. Он на два века вперед исказил, сделал уродливыми отношения государства и Церкви, а значит не позволил гармонично развиваться ни государству, ни церковным структурам.

Петр всего себя свел к одной задаче — ликвидировать отставание от Европы в военном, техническом, научном отношении. Это была правильно поставленная задача, и потомки Петра всегда будут благодарны ему за прорыв в этой области. Петр фактически создал с нуля регулярную русскую армию и русский флот. Но для этого вовсе не обязательно было крушить патриаршество и отдавать Церковь под надзор государства. Для этого и бороды не обязательно было брить, и парики в военном деле были слабым подспорьем. Конечно, это дело десятое, но тогда зачем было так раздражать народ внешними символами разрушения традиций?

У Европы надо было многое перенять в сфере материальной, полностью сохранив свою самобытность в сфере духовной. А Петр на Европу молился, он перенимал у неё всё. В итоге его правление дало нам как образцы созидательного величия, так и разрушительного убожества.

И опять проблема наследования. Ну нельзя объявить успешным царствование, в недрах которого не вызрел настоящий полноценный наследник. Наследника судили и казнили. Петр первый в истории пролил кровь Романовых. Царь, проливающий царскую кровь — это мистическая катастрофа. Не здесь ли корень всех грядущих бед России? Но мог ли государь поступить иначе, если наследник совершил государственную измену? Измену нельзя не покарать, а царевича невозможно просто заключить в крепость — он станет знаменем для всех возможных бунтарей. Выхода не было. Катастрофа произошла в тот момент, когда царевич встал на путь измены. Вот это и был самый сокрушительный провал петровского правления — сына прозевал. И от этого провала Россия кувыркалась весь XVIII век.

На русский трон взошла литовская крестьянка. Русскую монархию трудно было опозорить более красноречиво. Это был даже не позор, а фактическое уничтожение монархии. Не в том беда, что правили временщики, а в том, что скипетр и держава превратились в ювелирные украшения. Когда монархия лишена мистического смысла, её просто нет.

А могли Долгорукие реставрировать монархию, сочетав петрова внука со своей Катькой? А вы думаете случайно Петр II умер накануне свадьбы? Сам Бог не дал Долгоруким продолжить династию, значит ни чего они не могли. Двуглавого орла понемногу приучили прясть. Правление Анны Иоанновны уже не имеет ни какого отношения к истории русской монархии. И каждый раз, возводя на престол бабу, прекрасно понимали, что она не будет иметь прямого наследника, ни какие принцы–консорты на Руси ни когда не прижились бы. И восшествие на престол Елизаветы означало сохранение династического тупика, то есть согласие аристократии на то, что у русской монархии по–прежнему нет будущего.

Ну вот и доигрались в эти игры до того, что на трон взошёл не просто дрянной правитель, а гораздо хуже — государственный изменник — Петр III. Оказалось, что раньше мы ещё и не догадывались, что такое настоящая катастрофа. Этот генерал–майор прусской службы на русском троне успел причинить России огромный вред и явно не намерен был останавливаться. Он гробил страну не по глупости, как другие, и не от безразличия к ней, а из вполне сознательного желания положить Россию к ногам своего германского кумира — Фридриха. Петра надо было остановить, чтобы спасти Россию. Но как? Для императора не предусмотрена процедура импичмента. Ни каких законных способов убрать императора с трона даже теоретически не может существовать. Достоинство монарха неотторжимо, его нельзя «развенчать». Его можно только убить.

Полагаю, заговорщики прекрасно это понимали, и убийство смещенного с трона Петра III отнюдь не было случайным. Иначе было бы что? Внук Петра I сидит в крепости на цепи, а на русском троне — чистокровная немка, не имеющая к роду Романовых вообще ни какого отношения? Монархическое чувство народа ни когда бы этого не позволило. Народу было не объяснить, что чистокровная немка готова честно служить России, а внук Петра Великого продался немцам. Дело ведь не в ограниченности народа, в это и правда невозможно было поверить. К тому же царь, какой ни есть, а царь. Его власть от Бога, а не от людей. И посягнувший на царя, посягнул не на человека, а на Бога.

Ужас был не в том, что дворцовый переворот — дело незаконное. Что такое закон человеческий? Нет сомнений в том, что ради спасения страны закон необходимо преступить, как сделал, например, генерал Пиночет, совершивший переворот и убивший законного президента Альенде. Вполне логично ради блага людей преступать людские законы. Но император — не президент, и цареубийство — не просто нарушение закона, а страшный грех. Это религиозное преступление. Это мистическая катастрофа. Но ни какой человеческий ум не смог бы в этой ситуации найти ни какого выхода, кроме цареубийства, и заговорщиков не поворачивается язык осудить. Ради спасения страны они взяли на себя страшный грех. Но не легла ли тяжесть этого греха не только на них, но и на всю страну? Не расплатился ли весь наш народ за грех цареубийства? Это был такой тупик, из которого нормально было не выбраться.

Предвижу ухмылку демократа: вот она, ваша монархия. У нас на такие случаи предусмотрены законные процедуры, а у вас по вашим же собственным меркам, возникают безвыходные ситуации. На самом деле это говорит только о том, что монархия — форма правления неизмеримо более сложная, чем демократия. Монархия — это тяжело, как и всё хорошее, а демократия — это легко, как и всё плохое. Монархия сложна и тяжела, потому что строится на Божьей воле, а ведь Божья воля ни когда для людей не очевидна, её поиск требует огромного духовного напряжения со стороны всего народа, и даже когда Божья воля ясна, требуются не меньшие духовные усилия для того, чтобы ей следовать. Если народ отрекается от своего, а ищет только Божьего, то Бог даст народу всё необходимое. Если же народ при демократии возводит своеволие в главный принцип — всё тут же становится просто, понятно, логично. Народ с песнями и плясками вступает на путь саморазрушения.