Окликать шиди было некогда, и Линьсюань ударил Ханьшуем. Как назло, как раз в этот момент Доу Сюй дёрнулся назад, тоже взмахнув мечом, чтобы добить оставшегося призрака – и кончик Ханьшуя, пронзив распавшегося и развеявшегося духа за его спиной, чиркнул по коже. К счастью, не глубоко – Доу Сюй мгновенно крутанулся и отскочил. И застыл, вытянув меч в сторону Линьсюаня и глядя на него бешенным взглядом.
– Прости… – выдохнул Линьсюань. – Там был дух.
Доу Сюй не ответил. Линьсюань ещё раз огляделся по сторонам, прислушался к своим чувствам и к ровному теплу меча. Нет, ни он, ни Ханьшуй больше активной нечисти не чувствовали.
– Кажется… всё?
Купол над ними с лёгким треском погас окончательно. Доу Сюй опустил меч, но в ножны не вложил, а так и смотрел на своего шисюна, тяжело дыша. Под этим взглядом Линьсюаню сделалось неуютно. Он открыл было рот, собираясь извиниться ещё раз, но тут Доу Сюй вдруг резким движением кинул Поцзюнь на воздух, вскочил на него и буквально взвился с места. Линьсюань подумал, что тот собирается лететь в городскую управу, но шиди устремился прочь от города.
– Эй, а закончить? – крикнул Линьсюань ему вслед, но Доу Сюй, скорее всего, его уже не услышал.
Оставалось только пожать плечами и заняться оставшимися делами самому. В сапоге хлюпнуло – оказывается, на бедре был порез, кровь из которого бодро текла по ноге, промочив штанину, а он и не заметил. Неглубокий, такие самостоятельно лечатся на раз-два. Но грязь в сапоге и затвердевающую по мере высыхания крови ткань придётся потерпеть.
Дел, к счастью, было немного – отметиться в управе, сообщив, что задание успешно выполнено, да выселиться из гостиницы. Но когда Линьсюань, всё ещё слегка прихрамывая, подошёл к зданию местного самоуправления, его там встретила целая делегация. Похоже, градоначальник решил компенсировать то ли себе, то ли господину бессмертному вынужденный пропуск торжественной встречи ещё более торжественными проводами. Так что понадобилось изрядное время, чтобы выпутаться из этого нагромождения речей, поклонов и взаимных расшаркиваний. Линьсюань уболтал язык, уверяя, что этому Хэну не нужен пир в его честь, и что его спутник улетел не потому, что чем-то недоволен в славном городе Лосяне. Когда он со вздохом облегчения наконец вышел из управы, солнце стояло совсем высоко, и заклинатель невольно задался вопросом, а имеет ли смысл сегодня вообще отправляться в путь. Ибо до темноты в Линшань он явно не успеет.
Конец сомнениям положил хозяин «Сливового сада», встретивший Линьсюаня известием, что на постоялый двор только что привезли прекрасное вино, которое он будет рад подать господину бессмертному. Осознав, что выпить или даже напиться после всего пережитого действительно хочется, мастер Хэн махнул рукой и остался до следующего утра. День был потрачен на то, чтобы как следует отлежаться, вымыться и переодеться, а вечером, чтобы не пить в одиночестве, Линьсюань пригласил хозяина присоединиться. Тот оказался душевным мужиком, они прекрасно провели время, поглощая выпивку и целую кучу притащенных слугой сладостей и закусок и неспешно беседуя о делах провинции, видах на торговлю и урожай. Надо признать, что пирожные из песочного теста, сделанные в виде цветка, с начинкой из местного мармелада, оказались выше всех похвал. Линьсюань даже в какой-то момент почувствовал себя барышней, которая заедает сладким жизненные огорчения и не может остановиться.
О поведении Доу Сюя думать не хотелось. Линьсюань утешал себя мыслью, что у него ещё будет возможность спросить, какая муха того укусила. Может, и к лучшему, что он задержался, шиди успеет остыть. Так что наутро, успешно опохмелившись остатками вчерашнего вина, Линьсюань вылетел обратно. На этот раз он держался ниже и летел медленней, а потому едва-едва успел к ночи. И опять, рассудив, что вваливаться к главе на ночь глядя смысла нет, Линьсюань спокойно лёг спать в своём доме, отложив визит к Чжаньцюну на утро.
* * *
А утро началось с того, что к Линьсюаню прибежал один из учеников Чжаньцюна и передал просьбу как можно скорее прийти к главе. Решив, что стоило всё-таки доложиться сразу, Линьсюань быстро собрался и направился по уже знакомой дорожке. Чего он не ожидал, так это что у главы его встретит целое собрание. Помимо хозяина и хмурого Доу Сюя тут был весь цвет ордена, включая и достаточно редко выбиравшуюся в общество Шэ Ванъюэ.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Снова почувствовав себя студентом на экзамене, Линьсюань поклонился и коротко рассказал о том, что Чжаньцюн и так уже должен был знать от Доу Сюя. Глава кивал, вид у него был совершенно непроницаемым – пожалуй, на судимую за покушение на свекровь селянку он и то смотрел мягче.
– Что ж, хорошо, – сказал он, когда Линьсюань замолчал. – С этим делом мы покончили. Я рад, что всё завершилось благополучно и жителям Лосяна больше ничего не угрожает. А теперь – я собрал сюда всех нас по просьбе шиди Доу. Шиди, мы слушаем – что ты хочешь нам поведать?
– Благодарю главу, – Доу Сюй одним движением поднялся с подушки, заменявшей здесь сиденья. – Я, Сюй, попросил собрать всех, чтобы в присутствии уважаемых членов ордена предъявить обвинение. Этот человек, – его палец упёрся в Линьсюаня, – мой шисюн Хэн во время боя с колодезными призраками попытался предательски убить меня ударом в спину!
– Что?!
Линьсюань уставился на соученика, отвесив челюсть. Мелькнула мысль, что чего-то подобного и следовало ожидать после поспешного бегства Доу Сюя. Тот явно истолковал происшедшее в неблагоприятном для шисюна свете, и Линьсюань готовился к тому, что придётся объясняться и извиняться. Но тяжесть обвинения застала его врасплох.
– Ты сошёл с ума?
– Я сошёл? – Доу Сюй нехорошо прищурился, теперь глядя на Линьсюаня в упор. – У тебя ещё хватает бесстыдства отрицать?
Остальные заклинатели молча переглядывались, тоже явно изумлённые. И только Чжаньцюн сохранял всё то же ледяное спокойствие.
– Шиди Доу, – ровным тоном произнёс он, – это слишком серьёзное обвинение, чтобы бросаться им без доказательств.
– Вам нужны доказательства? А рана от Ханьшуя на моей спине доказательством не является?
– Это не более, чем небольшой порез.
– Моя вина, глава – я успел отшатнуться. Если бы не это, у вас был бы в качестве доказательства целый мой труп.
– Да именно потому, что ты отшатнулся, ты и получил этот порез! – наконец пришедший в себя Линьсюань шагнул вперёд. – Я же тебе говорил – к тебе подобрался призрак! Я ударил его, а ты получил рану лишь потому, что неудачно дёрнулся.
– Я и не сомневался, что ты всё будешь отрицать. В тебе нет ни капли совести, и никогда не было. А я-то уже было начал думать, что ты действительно изменился, – с горечью добавил Доу Сюй.
– Ах, ты, оказывается, можешь думать? Какой сюрприз! – огрызнулся Линьсюань.
– Тише, – не повышая голоса, призвал Чжаньцюн. – Шиди Доу, у тебя есть свидетели?
– Нет. Он всё хорошо просчитал, свидетелей не было.
Сидевший ближе всех к Линьсюаню Ли Ломин развернул веер и начал несколько нервно им обмахиваться. Теперь, немного больше разбираясь в предмете, Линьсюань видел, что иероглифы, написанные на одной из сторон веера, не просто для красоты, а превращают его в довольно сильный защитный талисман.
– Э… – нерешительно произнёс Ли Баовэнь. – Глава, этот Ли, конечно, слишком глуп, чтобы судить… Но шиди Хэн неоднократно публично высказывал пожелание убить шиди Доу. Быть может, он действительно решил наконец претворить своё намерение в жизнь?
Холодный взгляд Чжаньцюна обратился на него, и Ли Баовэнь поёжился. Похоже, понял Линьсюань, глава, в отличие от него, предвидел что-то подобное – он не выглядел удивлённым, и волны холода, исходящие от него, казалось, замораживали страсти, которым могли бы предаться заклинатели, прямо на корню.
– Помнится мне, что шиди Ли неоднократно высказывал пожелание повесить неплательщиков налогов вверх ногами. Значит ли это, что я должен и его судить за убийства?
Шэ Ванъюэ фыркнула. Кажется, она была единственной, на кого не действовала окружающая главу Ши аура убийственного холода. Да ещё на Доу Сюя.
