Первым об этом заговорил Одзаки, Разговор произошел вскоре после возвращения Зорге из поездки в Китай. Рихард каждый раз назначал явки со своими людьми в разных местах, но чаще встречи назначали в «Империале», в просторном лоби отеля, стилизованного под старинный английский аристократический дом с узкими окнами-бойницами, с кирпичными нештукатуренными стенами, низкими потолками, антресолями, каменными лестницами и тесными переходами. «Империал» был одним из немногих зданий, уцелевших во время страшного землетрясения 1923 года. Здесь вечерами толпились журналисты, обменивались новостями, сидели в ресторане, приходили и уходили — газетная биржа…
Рихард поднялся в угловую гостиную, где было поменьше людей. Одзаки сидел в группе журналистов. Зорге поздоровался и ушел. Через несколько минут Ходзуми сам нашел его внизу. Заказали коктейли. Опершись на кирпичный выступ, Рихард ловил отрывочные фразы, вкрапленные в обычный журналистский разговор.
— Было совещание в присутствии императора…
— Говорят, у вас была интересная поездка…
— Генштаб высказывается за прекращение военных действий в Китае, чтобы усилить подготовку против Советского Союза…
— Мне бы очень хотелось побывать в Шанхае…
— Коноэ против, считает, что нельзя останавливаться на полпути. Поспешное заключение перемирия с Китаем расценят как слабость Японии…
— Император сказал: нельзя ли одновременно продолжать войну в Китае и вести подготовку против России. Военные попросили время для консультаций…
Разговор длился несколько минут… Выпили по коктейлю. Рихард увидел князя Ураха и, громко извинившись перед Одзаки, шагнул к приятелю.
— Послушай, Альбрехт, вот когда я жалел, что тебя со мной не было: ты узнал бы много интересного!
Урах и Зорге шли через лоби, и Рихард стал весело рассказывать ему о своей поездке…
В лоби «Империала» Одзаки говорил Зорге о совещании, которое происходило в резиденции премьера в присутствии императора в середине января 1938 года. Там проявились две крайних точки зрения, и возникшие разногласия едва не привели к отставке кабинета. Не было единодушия и среди самого военного руководства между представителями армии и морского флота. Генеральный штаб предпочитал действия на севере против Советского Союза, а командование морского флота высказывалось за экспансию на юг — в направлении Индокитая, Филиппин, Сингапура…
Все, что происходило за закрытыми дверями резиденции японского премьер-министра, имело необычайно важное значение для судеб мира на Дальнем Востоке. Доктор Зорге имел и другую достоверную информацию — фашистская Германия приобретала все большее влияние на политику Японии и особенно на линию поведения ее генерального штаба. Рамзаю удалось не только прочитать, но сфотографировать и отправить в Москву копию инструкции из Берлина германскому послу в Японии. В ней было сказано:
«Необходимо обратить внимание японской стороны, и особенно генерального штаба, на то, что ослабление японских позиций по отношению к России может произойти именно в связи с тем, что все силы ее оказались связанными в Китае».
Зорге продолжал наблюдать за дальнейшим развитием событий.
Через некоторое время начальник императорского генерального штаба, первое лицо в стране после микадо, человек, который отчитывается за свои решения только перед императором, поручил военному атташе в Германии Осима встретиться с министром иностранных дел Риббентропом и передать ему некоторые конфиденциальные предложения. Об этом Зорге узнал через полковника Отта. Сначала пришла расшифрованная немецкой разведкой инструкция японскому военному атташе в Берлине Осима, а вскоре подтверждение, что такая беседа состоялась. Берлин информировал посла в Токио о содержании беседы:
«Японский военный атташе Хироси Осима посетил господина Риббентропа в его вилле в Эрненбурге, передал новогодние поздравления и сообщил, что японский генеральный штаб ищет пути для урегулирования китайского инцидента, чтобы укрепить сотрудничество Японии и Германии и объединить их действия против Советской России. Господин Осима также сообщил о пожелании генерального штаба, чтобы будущий пакт был бы направлен главным образом против Советской России».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Предположения Зорге подтверждались — японские милитаристы, подогреваемые нацистами, готовили новый круг заговоров. Речь шла о каком-то новом договоре между Германией и Японией. Это была первая секретная информация, с которой новый посол Эйген Отт ознакомил своего друга Рихарда Зорге.
Да, полковник Эйген Отт стал послом германского рейха в Японии…
Это случилось ранней весной тридцать восьмого года. Рихарду неожиданно позвонил вечером по телефону Отт. Они только час назад расстались, но полковник снова вызывал к себе Рихарда. Отт был чем-то сильно взволнован.
— Есть важная новость, — доносился издалека его голос, — ты должен обязательно сейчас же ко мне приехать. Ты мне очень нужен…
Рихард сказал, что приедет минут через двадцать, положил трубку и стал одеваться — он уже лег спать. Через несколько минут Зорге мчался на своем мотоцикле по опустевшим улицам. Рихард любил стремительную езду. Помимо всего прочего, она избавляла от слежки. Рихард с ожесточенным треском подлетел к посольским воротам, посигналил папаше Риделю и проскочил во двор. В кабинете Отта горел свет.
— Что произошло? — спросил Зорге.
Вместо ответа, Отт протянул Рихарду расшифрованную радиограмму из Берлина:
«Токио. Военному атташе полковнику Эйгену Отту. Совершенно секретно. Шифром посла.
Фюрер приказал отчислить вас от активной военной службы в армии в связи с предполагаемым использованием на дипломатической работе. Фюрер намерен назначить вас послом германского рейха в Токио. Сообщите немедленно, готовы ли вы принять этот пост. В случае если у вас имеются возражения, вы немедленно должны прибыть в Берлин, чтобы изложить их фюреру устно.
Генерал-полковник Людвиг Бек,
Начальник генерального штаба».
— Ну, что ты на это скажешь? — спросил Отт, выждав, когда Зорге прочтет телеграмму.
— Я должен принести вам свои поздравления, господин будущий посол германского рейха! — церемонно произнес Зорге и поклонился по-японски, дотронувшись руками до колен.
— Оставь, Ики, — досадливо поморщился Отт. — Я хочу говорить серьезно, мне нужен твой совет. Как ты думаешь я должен поступить?
— Вот это другое дело!.. — Рихард стал серьезным и полез в карман за сигаретой. — Тебе, наверное, покажется странным, но я не советовал бы тебе принимать этот пост.
— Почему?
— Да просто потому, что посол может потерять многие человеческие качества, а мне не хочется терять хорошего товарища…
— Спасибо тебе, — растроганно сказал Отт, — но уверяю, мы всегда останемся добрыми друзьями…
Поистине все произошло неожиданно. Хотя Рихард и способствовал тому, чтобы полковник Отт стал германским послом в Японии, он никак не предполагал, что это случится так скоро. Рихард Зорге «вел» его еще с тех пор, как встретился с ним в Нагоя — заурядным подполковником, немецким наблюдателем в японском артиллерийском полку. Не прошло и года, как Отт сделался военным атташе, а теперь становился полномочным послом… Но проявлять восторг, конечно, не следует, уместнее выразить сожаление по поводу дружбы, которая может нарушиться.
— Ну, если останемся друзьями, тогда соглашайся! — шутливо ответил Зорге.
В ту же ночь из германского посольства в Берлин ушла шифровка — Эйген Отт соглашался занять пост высшего дипломатического представителя Берлина в Японии.
…Среди политических деятелей, находившихся в поле зрения Рихарда Зорге, был военный атташе в Германии полковник Хироси Осима, отличавшийся своими профашистскими взглядами. Зорге был хорошо знаком с полковником, нередко приезжавшим из Европы в Японию. Рихард встречался с ним в компании, шутил, доверительно разговаривал. Потомок древнего самурайского рода, человек с волевым квадратным лицом, Осима пользовался большим влиянием в генеральном штабе, при дворе императора и в наиболее экстремистских кругах правительства.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
