Военный атташе сыграл значительную роль в подготовке антикоминтерновского пакта, был решительным сторонником японо-германского военного союза и всячески поддерживал прогерманские настроения среди японской военщины. После того как ключ к японской шифрованной переписке между Токио и Берлином оказался в руках германской разведки, Зорге мог постоянно наблюдать за работой полковника Осима. А теперь через нового посла Эйгена Отта Рихард Зорге получал более широкий доступ к немецким государственным тайнам. Советский разведчик оказался в выгоднейшем положении — ему одновременно становились известны многие секреты двух стран, наиболее враждебно настроенных к Советскому Союзу. Секретарем японского премьер-министра принца Коноэ был его друг и помощник Ходзуми Одзаки, а в германском посольстве он сам был доверенным лицом и советником нового посла. Кропотливая подготовительная работа начинала давать плоды.
Вскоре после того как в Берлине подписали антикоминтерновский пакт, в японском генштабе возникла идея обменяться с немцами разведывательными данными в отношении Советского Союза. В Берлине эта идея встретила полную поддержку. Вскоре совместная разведывательная работа перешла в диверсионную. В Берлине в районе Фалькензее Осима купил большое поместье, огородил его высокой стеной, поселил там эмигрантов-белогвардейцев и вместе с ведомством безопасности Гиммлера начал готовить террористические, диверсионные группы для заброски в Советский Союз. Здесь печатались листовки, которые с помощью воздушных шаров переправлялись в Советскую Россию. Диверсионное хозяйство Осима с каждым днем обрастало: в Румынии купили моторный катер, чтобы перебрасывать диверсантов и нелегальную литературу в Крым и на другие участки Черноморского побережья.
В Афганистане японская агентура пыталась подбивать руководителей военных штабов к активным действиям против Советского Союза. Но диверсантов постоянно сопровождали фатальные неудачи. По каким-то неведомым для Осима причинам его диверсантов обстреливали, захватывали на советской границе, а в Кабуле японского офицера, дружившего с начальником большого приграничного гарнизона, без видимых оснований выслали из Афганистана…
В берлинских архивах, захваченных советскими войсками в конце войны, сохранился дневник Гиммлера, в котором рейхсфюрер писал о своей встрече с японским военным атташе. К тому времени Осима стал уже генералом:
«Сегодня я посетил генерала Осима, — писал Гиммлер. — Он сообщил мне, что вместе с германским абвером они предпринимают большую работу по разложению России, проникая через границы Кавказа и Украины. Эта организация может стать эффективной в случае войны с СССР. Осима удалось перебросить через советскую границу на Кавказе десять человек, вооруженных бомбами. Однако многие другие агенты были застрелены советскими пограничниками при переходе русской границы».
Недаром Рихард Зорге уделял значительное внимание фигуре японского военного атташе в Берлине, руководившего диверсионной работой против нашей страны…
В Токио обмен разведывательной информацией производился через полковника Усуи, который обрабатывал разведывательные донесения для второго отдела японского генерального штаба. Раз или два в неделю к нему являлся помощник германского военного атташе капитан Петерсдорф. Капитан приходил в генштаб всегда в одно и то же время, получал информацию и возвращался в посольство. В это время Зорге «случайно» тоже оказывался в посольстве. Часто, прежде чем запереться в своем кабинете для изучения полученных материалов, Петерсдорф заходил к Зорге, чтобы поболтать, рассказать о последних новостях. С Петерсдорфом Рихард Зорге был в прекраснейших отношениях.
После одного из таких посещений генштаба Петерсдорф столкнулся в дверях с Зорге. Рихард куда-то спешил. Петерсдорф остановил его.
— Послушай, — сказал он, — я тебе кое-что должен рассказать. Зайди на минуту.
— Опять что-нибудь про дислокацию русских войск, другого у тебя не бывает, — проворчал Зорге. — Вот я тебе расскажу — это да! Только позже, сейчас тороплюсь…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Все же зайди на минуту, не пожалеешь…
Рихард как бы нехотя согласился.
Новость оказалась первостепенной. Японская разведка утверждала, что русские в случае пограничного конфликта у озера Хасан не захотят расширять конфликта и, возможно, сами отойдут от высоты Заозерной. Они не подготовлены к боям в этом районе.
— Это имеет большое значение, — резюмировал слова Петерсдорфа Зорге, высота, о которой ты говоришь, господствует на побережье у Владивостока. Она может сыграть свою роль в случае войны… Японцы не первый раз целятся на эту высоту.
Сведения, полученные от Петерсдорфа, дополнили Рихарду информацию, полученную от Мияги: на советскую границу выехали геодезисты для уточнения топографических карт этого района. Геодезистам дали очень короткий срок для работы. Большая геодезическая партия уехала также на границу Монголии.
Настораживала и поездка в Дайрен к атаману Семенову штабного офицера майора Ямасаки, приезд атамана в Токио, его встречи с Араки, с офицерами генерального штаба.
Из Харбина тоже шли донесения — руководитель японской военной миссии генерал Хата активизировал работу среди белогвардейцев. Японцы вновь вовлекали в свои авантюристические замыслы российскую белую эмиграцию.
После войны пойманный атаман Семенов подтвердил это в своих показаниях:
«В 1938 году японский генеральный штаб решил провести разведку боем и начать военные действия на озере Хасан. Офицер генштаба майор Ямасаки предложил мне действовать во главе белогвардейских частей, так как учитывалось, что в случае успешного развития операций в районе Хасана, в советское Приморье будут введены крупные силы японской армии.
Начальник военной миссии в Харбине генерал Хата начал формировать тайные военные подразделения, которые в дальнейшем могли бы стать костяком белоэмигрантской армии».
Группа Зорге тщательно фиксировала все прямые и косвенные подтверждения назревавших событий. Из Китая вернулись генералы Итагаки и Доихара. Итагаки стал военным министром, а генерал Тодзио — его заместителем.
Постепенно накапливались данные о том, что над советскими дальневосточными границами нависает реальная угроза военных провокаций. Зорге регулярно информировал об этом Центр, но неожиданное событие едва не прервало деятельность группы Рамзая. Это случилось в марте 1938 года. В тот вечер Рихард договорился с Клаузеном, что он сам привезет в условленное место текст донесения, которое нужно будет срочно зашифровать и передать в Центр. Но Зорге неожиданно застрял в «Рейнгольде». Компания не отпускала его и не собиралась расходиться. В кармане Рихарда лежали мелко исписанные листки донесения, которое нужно было зашифровать, а времени оставалось все меньше. Уже перевалило за полночь, приближался час, назначенный для связи с Москвой, и Зорге сидел как на иголках.
Наконец компания тронулась, но еще долго приятели стояли на улице перед громадной бутафорской винной бочкой у входа в «Рейнгольд». Но вот все разбрелись, остался последний —: князь Урах, который, как обычно, никуда не торопился. А время иссякало.
— Послушай, Альбрехт, — предложил Рихард, — хочешь я отвезу тебя домой на мотоцикле. Садись сзади, через пять минут будешь дома. Ты же знаешь, как я езжу…
— Именно поэтому я с тобой и не поеду… Ты же бешеный… Нет, я лучше возьму такси…
Рихард находился в жесточайшем цейтноте, когда, избавившись наконец от князя Ураха, вскочил на мотоцикл. Он вихрем понесся к Гинзе, круто, как гонщик на треке, свернул влево и, набирая скорость, помчался по опустевшим улицам Токио. Времени было в обрез, но, может, удастся зашифровать хоть первую страницу. Потом Клаузен возьмется за ключ передатчика, а Рихард станет шифровать остальное… Пригнувшись к рулю, Рихард несся мимо телефонных столбов, казалось, они, будто гигантские хлысты, рассекали упругий воздух.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Теперь уж недалеко… Сейчас он проскочит дом, где живет Клаузен, убедится, что все в порядке, и вернется обратно. На это потребуется еще минута, но иначе нельзя… Еще немного, и Рихард будет на месте… Мощная фара выхватывает и пожирает темноту. Улица совсем пустая. Это хорошо, иначе бы не успеть… Вот и американское посольство, луч скользнул по стенам здания и устремился вперед. И тут из переулка выскочила легковая машина. Тормозить уже поздно. Рихард свернул к тротуару, колесо скользнуло по бровке и Зорге почувствовал, что мотоцикл неудержимо тянет его к стене здания…
