class="p1">Переглянувшись, учитель и ученик немедленно отправились к месту событий.
Уже на подходе Мо Жань заметил огромную тыкву-горлянку[192.2], катающуюся по площади перед Залом Даньсинь, и столпившихся поодаль учеников и старейшин, которые ошеломленно наблюдали за ее перемещениями.
Мо Жань не мог поверить своим глазам:
— …Сильный демон?
Огромная тыква:
— Бур-бур-бур-бо!
Заметив, что пришли Чу Ваньнин с Мо Жанем, растроенный Сюэ Чжэнъюн заметно взбодрился и, хлопнув себя по ляжке, громко крикнул:
— А, Юйхэн! Как вовремя ты проснулся! Теперь мы спасены! Скорее иди сюда! Выручай!
Чу Ваньнин все еще пребывал в некой растерянности, однако из-за природной холодности и бесстрастности, даже когда он был ошеломлен, его лицо все так же сохраняло невозмутимое выражение, и было совершенно непонятно, о чем он думает:
— Хм?
— Это еще один монстр, сбежавший из Пагоды Цзиньгу, — Сюэ Чжэнъюн горестно насупил брови. По его лицу было не понять — то ли он злится, то ли веселится от души. — Принесла же нелегкая, а теперь и не выгонишь эту… Разгульную[192.3] Тыкву.
Подняв глаза, Чу Ваньнин смог в полной мере оценить размер бедствия — огромная тыква, величиной с двух рослых мужчин, каталась по каменной мостовой как сумасшедшая. Все ее тело источало перламутровый блеск, из открывающегося то тут, то там отверстия, похожего на рот, время от времени вырывалась тонкая струйка бледно-розового дыма, а иногда и фонтанчик булькающего красного вина. Судя по всему, это и правда был легендарный демонический дух Разгульной Тыквы.
— Но ведь эта нечисть не вредит людям, — сказал Чу Ваньнин.
— Но она их спаивает!
Это была истинная правда. Каждый раз, догнав кого-то из учеников, Разгульная Тыква трескалась и из открытого «рта» начинала извергать на него вино с уже знакомым:
— Бур-бур-бур-бо[192.4]!
Чу Ваньнин: — …
— Я слышал, что усмирить эту Разгульную Тыкву сможет только тот, кто ее перепьет, — с надеждой глядя на Чу Ваньнина, сказал Сюэ Чжэнъюн. — Юйхэн, по-твоему…
У Чу Ваньнина внезапно разболелась голова. Приложив руку к виску, он отошел в сторону и, призвав Тяньвэнь, взмахнул ей перед Разгульной Тыквой.
— Хватит бегать, — строго сказал он. — Я выпью с тобой.
Толстая тыква от радости закачалась из стороны в сторону, тут же треснула и из отверстия в лицо Чу Ваньнина брызнула струя вина. Неожиданно он легко увернулся, запросто избежав винного душа. Мало кто успел заметить яркую золотую вспышку, но уже мгновение спустя Разгульная Тыква была крепко-накрепко связана Тяньвэнь.
— Давай-ка изменим способ возлияния. Может, у тебя где-то чарка припасена?
— Бур-бо! — из трещины выпала половинка маленькой тыквы-горлянки, наполненная кристально-прозрачным крепким вином. — Бо!
Под пристальными взглядами множества людей Чу Ваньнин невозмутимо уселся и неспешно начал распивать вино с Разгульной Тыквой.
— Бур-бо-бо-бо-бо!
— Да, давай еще по чарке.
— Бо!
— А «Белые Цветы Груши» у тебя есть?
— Бо-бо-бо!
Сюэ Чжэнъюн изумленно спросил:
— Юйхэн, ты как будто понимаешь, что она говорит?
— Ну да, — ответил Чу Ваньнин. — Нечисть этого вида легко понять.
— Бо-бо-бо, — пробубнила Разгульная Тыква.
Мо Жань со смехом спросил:
— Учитель, а сейчас она что сказала?
— Ведет со мной застольную беседу. Говорит, что уже очень давно не сушилась на солнышке.
Пьяная тыква выглядела очень довольной. Кажется, она даже поняла слова Чу Ваньнина и, панибратски перекатившись поближе, по-дружески плеснула в его тыквенную чарку вина до самых краев.
— На этот раз это «Белые Цветы Груши»?
— Бо!
— Я не люблю «Свадьбу дочери».
— Бо... — разгульная тыква поспешила выплеснуть вино, заменив его на другое.
Наблюдавшая за этим толпа людей изумленно притихла. Никто не мог даже слова вымолвить.
Нет, вы только посмотрите — человек и демон как ни в чем не бывало спокойно пьют с утра до полудня, при этом человек не пьянеет, а демон радуется как дитя. У многих от такого зрелища глаза на лоб полезли и челюсти поотвисали. У входа в Зал Даньсинь собиралось все больше и больше народа.
Пришли и Сюэ Мэн с Ши Мэем.
Увидев Ши Мэя, Мо Жань тут же вспомнил о недоразумении между ними и, почувствовав угрызения совести, хотел было сам подойти и принести извинения, но Ши Мэй, краем глаза заметив его перемещения, развернулся и сразу же ушел.
Выглянувший из зала Даньсинь Сюэ Мэн толкнул Мо Жаня локтем и сказал:
— Похоже, он все еще сердится на тебя за то недоразумение.
Мо Жань с тоской спросил:
— Так что же мне теперь делать?
— Поговори с ним. А то из-за вас я тоже мечусь как между двух огней, — отозвался Сюэ Мэн. — Давай, иди уже, так или иначе, тут и без тебя все под контролем.
Мо Жань бросил взгляд на спаивающего Разгульную Тыкву Чу Ваньнина и, решив, что в ближайшее время вряд ли стоит ждать каких-то сюрпризов, сказал Сюэ Мэну:
— Тогда я пойду, разыщу его, а ты останься, присмотри за Учителем. Если что-то пойдет не так, сразу же сообщи мне.
Найти Ши Мэя не составило никакого труда. Догнав его около площадки для тренировок по фехтованию, Мо Жань позвал:
— Ши Мэй!
— …
— Ши Мэй!
Ши Мэй остановился, обернулся и спокойно посмотрел на него:
— А-Жань, у тебя ко мне какое-то дело?
— Нет…. — Мо Жань поспешно замахал руками и, нахмурив брови, сказал, — я пришел сказать тебе, что в прошлый раз повел себя очень неправильно.
— О каком конкретно случае ты сейчас говоришь?
У застывшего в изумлении Мо Жаня даже глаза округлились:
— Что?
Выражение лица Ши Мэя по-прежнему было кротким и нежным, поднявшийся ветер ласково растрепал волосы на его висках:
— Это когда в Павильоне Алого Лотоса ты решил, что я хочу причинить вред Учителю? А может, речь о деревне Юйлян, когда ни один из вас не сел со мной за стол? Или, возможно, о том, что случилось еще раньше: когда Учитель очнулся, я принес вам двоим вино, а ты за весь ужин не сказал мне даже пары слов? Так какой из этих случаев ты имеешь в виду?
Совершенно не ожидавший, что ему вдруг припомнят такие давние дела, Мо Жань совсем растерялся. Потребовалось время, чтобы он смог собраться с мыслями и выдавить:
— Ты… ты уже так давно злишься на меня?
Ши
