что «в перспективе уже показывается диктатор», что «партия остается не у дел». Во многом общую позицию сформулировал тогда А.И. Шингарев: «Если бы даже диктатура после кровавых расстрелов захотела опереться на умеренные слои и обратилась к кадетам с предложением спасать отечество, в каком положении очутилась бы партия, принявши эту историческую миссию? Если бы ей и удалось спасти отечество, происхождение ее власти надолго было бы для нее политическим самоубийством…» Что оставалось делать кадетам в такой ситуации? Только одно – уйти в отставку из правительства и во имя собственных интересов попытаться уговорить Корнилова пойти на компромисс с Керенским. Это они и пытались сделать в последние дни августа 1917 года…
Провал корниловского выступления нанес сильный удар кадетской партии – ее руководство в глазах общественного мнения все-таки оказалось скомпрометировано участием в заговоре. Однако кадеты не оставляли надежды на восстановление порядка в стране путем укрепления существующего строя. А.В. Карташев принял активное участие в состоявшемся 22 сентября в Зимнем дворце под председательством Керенского совещании Временного правительства, представителей Демократического совещания, московских общественных деятелей и некоторых членов ЦК кадетской партии, на котором обсуждался вопрос об организации власти. В результате интенсивных политических переговоров было сформировано третье коалиционное Временное правительство, в которое в числе пяти представителей кадетской партии вошел и Карташев, сохранив за собой пост министра исповеданий. Видимо, немаловажную роль в факте вхождения Карташева в новый кабинет опять сыграло его масонство, и это ставит под еще большее сомнение версию об участии Карташева в заговоре Корнилова. Представляется крайне маловероятным, чтобы Керенский согласился на участие Карташева в правительстве, если бы тот действительно был связан с Корниловым. Стоит добавить, что в эмиграции А.Ф. Керенский потратил немало сил и времени, чтобы выяснить всю подноготную корниловского выступления. При этом он не нашел ни одного факта, который указывал бы на участие Карташева в заговоре.
В правительстве А.В. Карташев занимался в основном идеологическими и церковными вопросами. Он пытался внести в идеологию правительства патриотические нотки. В те тревожные дни для поддержки падающей власти и противодействия зреющему большевистскому перевороту кадетское руководство организовало ежедневные совещания членов ЦК с министрами-кадетами А.В. Карташевым, А.И. Коноваловым, Н.М. Кишкиным, С.Н. Третьяковым. Совещания проходили в шестом часу дня в квартире А.Г. Хрущова на Адмиралтейской набережной. По воспоминаниям В.Д. Набокова, «цель этих совещаний заключалась в том, чтобы, во-первых, держать министров в постоянном контакте с Центральным Комитетом и, с другой стороны, иметь постоянное и правильное осведомление обо всем, происходящем в правительстве». Однако остановить надвигающийся большевистский переворот кадеты были не в силах.
Когда осенью 1917 года министра Карташева спрашивали, что он будет делать по окончании срока своих полномочий, Антон Владимирович отвечал: «Меня ждет келья в монастыре». Однако революционная обстановка не располагала к уединению в монашеской обители. Угроза взятия власти большевиками становилась все реальнее, и Карташев, как мог, пытался этому противодействовать. На заседаниях правительства он говорил о необходимости решительных мер против большевиков, но реальных сил у Временного правительства не было. 25 октября 1917 года, когда судьба правительства уже была решена, А.В. Карташев, П.Н. Малянтович, С.Л. Маслов и К.А. Гвоздев составили последнее воззвание правительства к населению. «Оно разъясняло, – писал в своих воспоминаниях Малянтович, – положение вещей и призывало население к защите государственного порядка и законного всенародного правительства, которое может сдать свои полномочия только Учредительному собранию, против выступления большевиков, имеющего очевидной целью насильственно захватить верховную власть вопреки воле народа и в нарушение суверенных прав Учредительного собрания». А.В. Карташева арестовали вместе с другими членами Временного правительства в ночь с 25 на 26 октября 1917 года в Зимнем дворце и отправили в Петропавловскую крепость.
А.В. Карташев пробыл в заключении три месяца, а после освобождения в конце января 1918 года включился в активную борьбу с большевиками. Он перебрался в Москву, перешел на нелегальное положение, став одним из организаторов антисоветского подполья. Весной 1918 года по инициативе группы кадетов возник «Правый центр», объединивший все правые антисоветские группировки. Карташев стал одним из лидеров «Правого центра». В июне часть кадетов вышла из «Правого центра» из-за его пронемецкой ориентации и организовала другую подпольную организацию – «Национальный центр». «Национальный центр», призванный объединить всю антибольшевистскую общественность, стал боевым штабом кадетской партии в годы Гражданской войны – через него осуществлялась связь партии с Белым движением и представителями Антанты. «Была полная конспирация, – вспоминал впоследствии Н. Астров. – Собирались тайно, в маленьких квартирах, максимально человек десять-двадцать». Постепенно организация росла, пополнялась новыми членами, становилась более широкой и разветвленной. В Сибирь «Национальный центр» командировал члена кадетского ЦК В.Н. Пепеляева, которому предстояло сыграть одну из главных ролей в колчаковской эпопее. Туда же предполагалось послать и Карташева, но «не хватило техники», чтобы организовать эту поездку. Зная дальнейшую судьбу В.Н. Пепеляева, расстрелянного вместе с А.В. Колчаком, стоит признать, что «технические неполадки» спасли жизнь будущему историку русской Церкви.
В ночь на новый, 1919, год Карташев переправился в Финляндию, чтобы оттуда через Прибалтику перебраться на Юг, к А.И. Деникину. Однако после встреч и бесед с П.Б. Струве Антон Владимирович изменил свое решение и включился в активную работу по объединению русских антибольшевистских сил в Финляндии для организации похода на Петроград. 14 января 1919 года Струве вместе с Карташевым провели в Выборге съезд русских торгово-промышленных деятелей, на котором присутствовало 200 человек. На съезде был создан Русский политический комитет (известен также как Национальный русский комитет) во главе с Карташевым, получившим официальный пост «главноуполномоченного северо-западной границы России». Особо важными делами комитета ведал генерал Н.Н. Юденич, в его руках было и военное управление.
С помощью своих единомышленников в Париже и Сибири Карташев активно поддерживал кандидатуру Юденича на пост главнокомандующего Северо-Западной армией. В письмах Колчаку и Пепеляеву он подчеркивал, что «по совести и убеждению, всеми средствами содействовал созданию авторитета генерала Юденича». Карташев призывал оказать Юденичу материальную поддержку и признать его юридически. Наша политическая линия, писал Антон Владимирович, сводится, «в общем, к самоутверждению здешней внешней организации, возглавляемой Юденичем, и к созданию обстановки, логическим выводом из которой будет быстрое освобождение Петрограда и всей Северной области».
При генерале Юдениче был организован Политический центр во главе с Карташевым. В него входил также известный член ЦК кадетской партии И.В. Гессен. В мае 1919 года Политический центр был преобразован в Политическое совещание. В компетенцию Совещания входили вопросы, связанные с изысканием денежных средств и их распределением, снабжением и снаряжением войск, заготовкой продовольствия и предметов первой необходимости. Кроме чисто хозяйственных вопросов, Совещание претендовало на решение политических проблем. Объясняя необходимость создания нового органа власти, А.В. Карташев
