Ху Шенг вручила мне огромное количество бобов и знаками пояснила, что я могу поставить столько, сколько хочу, и на то количество квадратов, какое сам выберу. Поэтому я поставил по десять бобов на каждый из четырех квадратов, чтобы посмотреть, что произойдет. Раздраженно глянув на меня, не став даже копаться в своем мешочке, чтобы удостовериться в выигрышном номере, Ху Шенг просто достала мне оттуда сорок бобов, а затем схватила еще сорок штук с земли. Я все понял: при такой системе игры пора остановиться. Поэтому я начал пробовать всевозможные сочетания — оставлял один квадрат пустым, раскладывал разное количество бобов в каждый квадрат и так далее. Игра приобрела черты настоящей математической головоломки. Иногда я выигрывал целую горсть бобов, а у Ху Шенг их оставалось совсем немного. Иногда удача отворачивалась от меня: я здорово увеличивал ее запасы и уменьшал свои.
Я постиг кое-что: если человек серьезно играет в эту игру, он может благодаря одной удаче выиграть, если только он вовремя встанет и уйдет прочь со своим выигрышем, сумев устоять перед искушением попробовать сыграть еще. Но всегда оставался стимул, особенно когда кто-то другой был впереди, попытаться еще раз. Я даже представил себе такую ситуацию: один игрок непрерывно выигрывает у трех других, плюс банкомет с мешочком бобов, которые он может в любой момент поставить сам или соблазнить ими игроков. По моим расчетам выходило, что банкомет всегда будет становиться богаче, а тот, кто выигрывает, обогащается преимущественно за счет остальных троих игроков.
Знаком я привлек внимание Ху Шенг. Она подняла глаза от земли, на которой была расчерчена игра, и я показал на себя, на бобы и на свой кошель с деньгами, говоря: «Если играть на деньги вместо бобов, это может стать весьма дорогостоящим развлечением».
Ху Шенг улыбнулась, ее глаза смеялись, она решительно кивнула головой: «Именно это я и пытаюсь тебе объяснить». Она развела руками, словно пытаясь охватить весь Ханчжоу, а может, и весь Манзи, а затем указала на наш дом.
Я уставился на ее светившееся от возбуждения личико, затем на бобы, рассыпанные на земле.
— Ты предлагаешь это в качестве замены для сбора налогов?
Выразительный кивок: «Да». И снова взмах руками: «Почему нет?»
Что за нелепая идея, было моей первой мыслью, но затем я задумался. Я видел, как хань рисковали своими деньгами при игре в zhi-pai и в ma-jiang и даже в feng-zheng — летающие игрушки, причем они всегда делали это жадно, возбужденно, безумно. Сможет ли их соблазнить безумие этой глуповатой игры? Со мной в качестве банкомета? А если на кон будет поставлена имперская казна?
— Ben trovato![233] — пробормотал я. — Великий хан сам сказал: «Добровольно-принудительные пожертвования!» — Я вскочил на ноги, подхватил Ху Шенг с клумбы и с жаром обнял ее. — Ты оказала мне помощь и принесла спасение. Скажи мне, ты, наверное, выучилась этой игре в детстве?
Как выяснилось, так оно и было. Несколько лет назад — после того, как банда монгольских мародеров спалила ее родную деревню, убила всех взрослых и захватила в рабство ее и других детей, — Ху Шенг выбрали для того, чтобы превратить в лон-гя для наложниц. Шаман нанес девочке надрезы, которые сделали ее саму и весь мир вокруг молчаливым, а старуха, которая следила за выздоровлением малышки, милостиво научила ее этой игре, потому что она была единственной, где не надо было ни слышать, ни произносить слов. Ху Шенг выучилась играть в бобы, когда ей было около шести лет.
Я еще сильнее сжал любимую в объятиях.
Глава 5
Через три года я считался самым богатым человеком в Манзи. Разумеется, на самом деле я таковым не являлся, потому что аккуратно и пунктуально отсылал свою прибыль в имперскую казну и Ханбалык, с доверенными монгольскими посланцами и хорошо вооруженными всадниками. Через несколько лет они уже перевозили целое состояние в виде бумажных денег и монет и, насколько я знаю, возят дань и до сих пор, причем все больше и больше.
Мы с Ху Шенг между собой называли эту игру «Hua dou yin-hang», что означает приблизительно «Разбей бобовый банк», — она принесла нам успех с самого начала. Судья Фунг, который сперва отнесся к этому скептически, увидев результаты, пришел в восторг и даже собрал специальное заседание ченга, чтобы придать законность моему рискованному предприятию и выдать мне особое разрешение. Все документы были украшены хризантемой Манзи — для того, чтобы никто другой не скопировал мою идею и не составил мне конкуренцию. Ван Агячи, хотя сначала и сомневался в пристойности моего предприятия: «Кто хоть раз слышал о том, чтобы правительство способствовало азартной игре?» — вскоре стал превозносить ее и меня, заявляя, что я сделал Манзи самым доходным из всех завоеванных ханством государств. В таких случаях я всегда скромно и честно отвечал:
— Это не моя идея, а моей разумной и талантливой госпожи. Я всего лишь жнец. Ху Шенг — садовница, чье прикосновение все обращает в золото.
Мы с ней начали свое предприятие со столь ничтожного вложения капитала, что это могло бы пристыдить даже торговца рыбой, владеющего самым бедным прилавком на рынке. Наше оборудование состояло всего лишь из стола и скатерти. Ху Шенг раздобыла выкрашенную яркой киноварью красную ткань — у хань этот цвет символизировал удачу, — вышила на ней черными нитками квадрат, а золотыми нитями — четыре цифры внутри его секторов. Затем мы растянули скатерть на каменном столе в саду, После этого мы послали наших слуг кричать повсюду — на улицах, каналах и побережье: «Идите сюда, приходите все, у кого душа отважна! Поставьте мелкую монетку и выиграйте в десять раз больше! Придите и разбейте бобовый банк! Пусть сбудутся ваши мечты, а ваши предки в изумлении всплеснут руками! Быстрая удача поджидает вас у Поло и Эхо! Приходите каждый и все вместе!»
И они пришли. Возможно, некоторые пришли только для того, чтобы украдкой взглянуть на меня, ференгхи с волосами как у демона. Другие наверняка пришли из жадности, рассчитывая выиграть легкие деньги, но большинству было просто интересно посмотреть, что мы предлагали, а кое-кто просто заглянул к нам по пути, направляясь куда-то по своим делам. Но главное — они пришли. И хотя некоторые смеялись и глумились — «Игра для детишек!» — каждый, по крайней мере, один раз сыграл в нее. И хотя они бросали перед Ху Шенг на красную скатерть один или два tsien, словно в шутку, но обязательно оставались посмотреть, выиграют или проиграют. Хотя многие после этого, просто смеясь, уходили из сада, некоторые увлекались и оставались, чтобы сыграть снова. И еще раз. И еще. А поскольку одновременно могло играть только четверо игроков, то между присутствующими постоянно возникали споры и толкотня, а те, кто не играл, стояли и зачарованно смотрели. К концу дня, когда мы объявили, что игра закончена, нашим слугам пришлось выдворять из сада целую толпу. Некоторые игроки уходили домой, значительно обогатившись, и ликовали, что они нашли «неохраняемый клад с деньгами», и клялись, что вернутся и опустошат его. У других кошельки стали гораздо легче, и те бранили себя за то, что «не устояли перед такой детской забавой», но клялись, что вернутся для того, чтобы воздать должное столу с бобовым банком.
