Но, как бы там ни было, учитывая последние события, вряд ли Акацуки осмелятся действовать столь же нагло и открыто, как ранее. А это значит, у Конохи появится столь необходимое время на подготовку и сбор союзников. И если удастся объединиться с другими деревнями, то дни Акацуки будут сочтены. Рано или поздно, организация наёмников окончательно падёт.
***
Сон Гоку с грохотом и кряхтением уселся на задницу, приложив обе лапы к рогатой голове. Она раскалывалась так, будто по ней ударили десятком биджудама от Курамы.
Краем глаза он заметил, как его брат и сестра пробуждаются и, очевидно, чувствуют себя не лучше. Ну, по крайней мере, он из них поднялся первым, что слегка потешило эго Короля Обезьян.
Исобу перевернулся на пузо и, распластав передние лапы, так и остался лежать на земле. Его алые глаза пытались сфокусироваться, но то и дело грозились сойтись в кучку, или и вовсе закрыться.
Мататаби вообще не пыталась подняться, лишь перевернулась на бок, вытянув лапы, обозревая цветными глазами окрестности. Она первой подала голос:
— Нии-сан, где старший Кокуо?
Сон Гоку не ответил, лишь огляделся, чтобы примерно понять, где находится. Судя по климату — где-то в Стране Дождя. Их четверых запечатали в Гедо Мазо, и ранее они чувствовали друг друга, хотя и общаться, как сейчас, не могли.
Король Обезьян попытался найти или почувствовать связь с Пятихвостым, но кобылы поблизости не было. Хотя чакра его до сих пор витала в воздухе. Крайне сомнительно, что Гоби смог самостоятельно пробудиться раньше них и при этом ушёл в закат. Не тот у него характер. Но и вряд ли кто-либо из тупых людишек смог его захватить. Потому исчезновение Кокуо казалось загадкой похлеще оных у отца Рикудо.
Будучи запечатанными в Статуе Еретика, они могли наблюдать за всем, что творится снаружи. И последнее, что помнили биджу — удар от лысого монстра. Удар, что мог уничтожить саму их суть. Удар, означающих лишь одно: «Смерть». Смерть без возможности когда-либо вновь воскреснуть. Исчезнуть навсегда.
От этих воспоминаний алая шерсть на загривке Сон Гоку встала дыбом. А бледно-зелёная морда побледнела ещё больше.
— Не знаю, — ответил он. — Но нам лучше убираться отсюда.
— Думаешь, тот лысый герой вернётся, нии-сан? — почему Мататаби обращалась практически ко всем своим собратьям «старший брат», Сон Гоку не знал, лишь догадывался. Возможно, это связано с количеством хвостов. Логики в этом он не видел, ведь все они были созданы в один день. Впрочем, это сейчас совершенно не важно. Что происходит в голове у глупой кошки — ему было неинтересно.
Их отец давным-давно разделил Десятихвостого на девять хвостатых зверей, дав им имена. Создал их. Они помнили своего создателя, помнили его последние наставления и слова по поводу их предназначения. Но на этом всё. Мудрец Шести Путей провёл с ними мало времени. Слишком мало, чтобы узнать его и лучше понять его мотивы или цели.
— Герой? — саркастически выделил он. — В каком месте это лысые чудовище может быть героем?
— Он освободил нас, — заметила Двухвостая, скрутившись калачиком. Синее с чернильными отблесками пламя не перекидывалось на землю только благодаря её воле. Пляшущие языки на её теле воистину завораживали. На них можно было смотреть вечно. — Если бы он хотел нас уничтожить, то уже сделал бы это. Он пощадил нас в самый последний момент. Ты ведь тоже ощутил это?..
Со стороны могло показаться, что трое биджу просто молча отдыхают на природе, наслаждаясь омывающим их дождем. Однако, разумеется, это было совсем не так. Их общение проходило на ментальном уровне благодаря их глубокой связи, данной создателем-отцом. В реальности они не произносили ни звука.
Вопрос бакенеко заставил Сон Гоку крепко задуматься. От лысого монстра веяло силой, что превышала силу отца. Впрочем, нет… их сила была разных порядков. Если Рикудо словно бы управлял миром, мог создать небесное тело практически из ничего, или сотворить новую жизнь… то для лысого уничтожить всё вокруг было так же легко, как чихнуть для глупых людишек. Его единственный удар, без преувеличения, мог сокрушить вселенную. Лишь малая часть той мощи могла распылить Статую Еретика вместе с четырьмя биджу… однако в последний миг он передумал их уничтожать. Причины для Короля Обезьян были неведомы, но лысый пощадил их и не стал обращать в ничто.
— Я не хочу проверять, насколько распространяется милосердие этого бога, — пророкотал Сон Гоку, наконец, поднявшись на ноги. — Даже если он по какой-то причине пощадил нас, это не повод оставаться здесь и отдыхать. В нашем состоянии мы сейчас даже людишкам не сможем дать достойный отпор, потому отступаем.
— Отступаем? — переспросила Мататаби. Её зубастый рот, полный острейших клыков раскрылся. — И куда?
— Куда — не так уж и важно. Главное — подальше от этого места. Эй, Исобу! — обратился он к черепахе, один глаз которой уже закрылся. — А ты чего молчишь? Нам надо отступить, согласен?
Молчание было ему ответом. Глаз Трёххвостого вообще уставился в одну точку, словно биджу познал дзен.
— Исобу? — прорычал Сон Гоку. — Отвечай, когда Моё Превосходительство обращается к тебе.
Увы, на этот раз результат был тем же.
Сотрясая землю своими шагами и опираясь при ходьбе передним лапами на манер гориллы, Сон Гоку приблизился к лежащей черепахе и заглянул той в красный глаз:
— Ты чего, спишь? — светло-зелёная ладонь вписалась черепахе в покрытую шипастым панцирем спину. От хлопка окружающие обломки деревьев отбросило на десятки метров, поднялась пылевая завеса. — Проснись и пой, братишка!
— А?.. — опомнился Исобу, проморгавшись. — Нет. Я не сплю. Я… думаю. Вот.
— И о чём задумался, нии-сан? — мелодично пропела Мататаби.
Трёххвостый скосил глаз куда-то. Затем повёл головой чуть в сторону:
— Вы ведь тоже чувствуете чакру Кокуо? Он был здесь.
— Хм… — Сон Гоку сел перед ним в позу лотоса и поскрёб бороду. — Да, я тоже ощущаю эманации его чакры. Думаешь, Кокуо забрали?
Изо рта Трёххвостого вырвался огромный полупрозрачный пузырь. Мгновение — и он разлетается водяной завесой в разные стороны на пару километров.
Когда поисковое дзюцу, имеющее водную природу, попало на огненную шкуру Мататаби, кошка зашипела и вскочила на лапы. Она терпеть не могла воду. И только что Исобу намеренно окатил её. Но дерзить собрату она не решилась. Для столь необычных действий с его стороны были причины.
— Да, — моргнул Исобу и уставился в сторону широкой просеки. — Кокуо точно был здесь. Но вместе с тем здесь был кто-то ещё. Три человека. Два — едва ощущаю, они сюда не дошли. Однако третий… третий точно забрал Кокуо, причём не разбудив. И его чакра кажется мне очень знакомой…
