13/26 мая 1903. Вторник.
О. Борис Ямамура пишет, что «Александр Хосокава, катихизатор в Хоцинохе, живет с младшею сестрою умершей своей жены к соблазну христиан». Убеждал о. Борис его прекратить скандал, отослать сестру домой, но он не слушается. Просит о. Борис исключить его из числа катихизаторов. Конечно, сейчас же написано Александру Хосокава, что он отставляется от должности катихизатора за бездеятельность и за зазорное поведение.
[Далее в подлиннике отсутствуют две страницы]
19 мая/1 июня 1903. Понедельник.
Так как появилась чума (pest) — в Иокохаме тридцать домов, зараженных ею, сожгли, в Токио тоже кое–где видна — то полиция требует от всех обывателей, и от нас в том числе, радикальной очистки домов. Спросили мы: «Нельзя ли до каникул подождать, когда у нас обыкновенно производится очистка и ремонт везде?» — «Нельзя», — говорят. Что же, и дело! Почистимся и мы: ребята пусть повытаскают «татами» из своих комнат и повыбьют пыль из них; в то же время под полами и на потолках все будет очищено прислугой с помощью плотника. В Женской школе девчонки сделают то же. Береженого Бог бережет.
20 мая/2 июня 1903. Вторник.
Так как Антоний Кубота умер заразительным тифом, то тело его из госпиталя, согласно санитарным правилам, препровождено было за город в крематорий для сожжения, и сегодня доставили сюда в небольшой урне пепел, над которым в крещальне товарищи его усердно читали Псалтирь. Прибыл и отец его, по званию земледелец — жаль бедного!
21 мая/3 июня 1903. Среда.
В час пополудни отпели Антония Кубота соборне. Вместо гроба стояла на столике урна с его пеплом, покрытая гробным небольшим покровом. Отец его возьмет ее домой, чтобы похоронить на семейном кладбище.
Все эти дни я справлял корреспонденцию в Россию по поводу освящения храма в Кёото — благодарил жертвователей, описывал это освящение для напечатания и тому подобное. Сегодня кончил. И слава Богу! Много времени отнял у меня от дела этот Кёотский Храм.
22 мая/4 июня 1903. Четверг.
В третьем часу пришел христианин из Минато, сын Сергия Кацумата, просить катихизатора для Минато–кёоквай и просил Павла Есида, который еще и курса не кончил в Семинарии. Пришли еще две христианки из Аннака; эти, в противоположность тому, очень расхваливали процветание своей Церкви. А в три часа, при них же, пожаловал «Евгений Генрихович Спальвин, исполняющий должность профессора Восточного института во Владивостоке», как значится на его карточке, и просидел и неумолкаемо проговорил ровнехонько до десяти часов вечера. Да, по красноречию стоит быть профессором! Принес он целый ворох составленных им и отлитографированных учебников по японскому языку. Говорил весьма интересно про Институт, порядки в нем, про студентов, возмущение их, крайне глупое, про Владивосток вообще. В семь часов я накормил его яичницей и напоил молоком и, надо признаться, с удовольствием все время слушал его интересные речи.
23 мая/5 июня 1903. Пятница.
Иоанн Судзуки, катихизатор в Такасаки, просится отсюда в Одавара или в другое место в приходе о. Василия Усуи, чтоб быть ближе к дому. Просят о том же и его родные, и о. Павел Морита, под ведением коего он ныне. А о. Василий Усуи просит никак не помещать его в Одавара — боится его несносного характера. Отвечено, чтоб подождали Собора, который и рассудит, где поместить его.
Жалуется еще о. Усуи конфиденциально на Илью Сато, который ныне и из Маебаси старается мерзко интриговать в Одавара — возмущает письмами христиан против о. Василия. К счастию, христиане не поддаются Сато, а читают его письма о. Василию. Неисправимый интриган этот Илья Сато!
[Далее в подлиннике отсутствуют две страницы]
30 мая/12 июня 1903. Пятница.
В четыре часа посетил Миссию сегодня прибывший в Токио русский военный министр А. Н. Куропаткин со свитою, состоявшею из десяти человек, военных и штатских; в числе последних был знаменитый доктор Пясецкий. Министр и все прежде всего зашли в Собор, потом ко мне. Я предложил осмотреть Семинарию и Женскую школу, что и сделали. Министр был очень ласков и любезен. Из военных в свите был барон Остен—Сакен, племянник Федора Романовича Остен—Сакена, что служит в Министерстве иностранных дел. Был также генерал Вогак. Один из военных отдал мне поклон от графа Гейдена в Петербурге, сказавши, что он женат на его дочери, а я знал графа в Петербурге двадцать три года тому назад, когда он и сам еще не был женат. Министра сопровождали наш посланник и японский полковник Мурата, говорящий по–русски. Японское Правительство приняло министра государственным гостем и поместило его во дворце «Рикиу». Пробудет в Токио четыре дня.
31 мая/13 июня 1903. Суббота.
Положил с этого времени перевод богослужения делать полный с показанием всего устава: где на восемь, там так и писать на восемь, где дважды или трижды стихиру повторить, так и упоминать это — словом, все как есть в славянском подлиннике. До сих пор не было этого, так как имелось в виду лишь настоящее время, настоящая немощь исполнять все по уставу. Но с Праздничной Минеи пора оставить это, а располагать на будущее; в будущем же виднеются и монастыри, где захотят исполнять весь устав; а где же они возьмут сведения о нем, если не найдут их в переводной книге?.. На ранней обедне сегодня, во время молитвы — о переводе же, пришло это решение.
Сегодняшние газетные телеграммы извещают, что в Сербии Король Александр и Королева, его жена, убиты ночью в постели; первый министр и еще разные там перебиты. Войско учинило революцию. На престол вступил Карагеоргиевич.
В два часа сделал визит нашему министру Куропаткину в «Сиба- рикиу» и оставил карточку, не застав дома: еще не вернулся он из Дворца, где со свитой обедал у Императора.
Был американский епископальный миссионер Reverend Jefferys, из Сендая. Завтра десятилетие рукоположения их епископа McKim’a, так подведомые ему миссионеры собрались в Токио поздравить его и поднести посох; по сему случаю и Jefferys приехал. Говорил он, что у них в Сендае сто двадцать христиан, учит он человек сорок офицеров английскому языку.
— А о вере они спрашивают ли?
— Ни один! — отвечал он.
Лишь только мы разговорились было об этом, как сказали, что меня желает видеть католический патер по поводу нашего земельного участка в Хакодате. Оказалось, что это епископ Берлиоз, которому подведомы католические церкви в Хоккайдо. Явился он узнать, на каких положениях мы владеем своим участком в Хакодате. По долгосрочному ли контракту с Японским Правительством? Я ответил, что Миссия наследовала этот участок от бывшего в Хакодате консульства, ныне сама ежегодно платит за него ренту Правительству, но, тем не менее, контракта на землю сама не имеет, а стоит еще между нею и Правительством консульство; Миссия и сносится с Правительством чрез посредство его, и Правительство с Миссиею тоже, как это было три года тому назад (когда Поляновский был консулом там).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
