— Ну вот, сейчас начнется, — предположил Володя. — Граф, как думаете, герцог возглавит атаку или останется на месте руководить?
— Останется, — твердо ответил Танзани. — Будет следить за ходом боя, чтобы вмешаться в нужном месте.
— Жаль… Я надеялся, он пойдет впереди всех и не заметит особенностей позиции. Ладно, посмотрим.
И точно. Всадники медленно двинулись вперед, но с каждый шагом они скакали все быстрее и быстрее… быстрее… Вот копья склонились и теперь на пехоту мчалась стальная стена. Всадники все ближе… ближе… В этот момент из-за обоих холмов ударили требуше… Поскольку в каждый заряжался не один камень, а несколько получилось подобие картечи, сыпавшейся с неба. Расчет был таков, что накрыло не передние ряды, а задние. Первые ряды на обстрел не обратили внимания, сомнительно, что они вообще его заметили, полностью сосредоточенные на врагах впереди… но вдруг вся пехота разом развернулась и быстро, но без суеты стала отступать, открывая скрытые до этого за их спинами спрингалды. Спрингалды были гордостью Володи. Собранные на телегах, наподобие тачанки с пулеметом, они могли быстро перемещаться по полю бою. Сила удара у них хоть и небольшая, но ее компенсировала мощность залпа — каждый одновременно выпускал по двадцать стрел. Правда перезаряжать их долго, но даже один залп двенадцати машин — это двести сорок разом выпущенных стрел. Вот этот залп они сейчас и дали… хлопнули пружины, раздался хлопок удара дерева о дерева и в атакующих сыпанула волна дротиков, сметя первый ряд…
Что тут началось… Лошади вставали на дыбы и опрокидывались, задние ряды налетели на передних, людей вышибало из седел… Ясно, что от стрел люди, как более маленькая мишень, да еще и защищенные доспехами пострадали меньше лошадей… А артиллеристы уже вскочили в телеги и возницы вовсю нахлестывали лошадей, правя на свою пехоту. Солдаты поспешно раздавались в стороны, пропуская их и тут же смыкался, когда те проехали, но тут же из их рядов выскочило сразу человек сто с двумя дротиками, размахнулись и метнули, следом полетели вторые и снова они скрылись за стеной пехоты раньше, чем до них добрался неприятель.
Тот, рассвирепев от таких сюрпризов, рвался вперед несмотря ни на что, и в этот момент их накрыл залп из стрел с правого холма и удары арбалетных болтов с левой.
— Все-таки «ежи» были лишними, — пробормотал Володя, разглядывая в бинокль как солдаты ставят перед строем деревянные колья.
В смелости врагу не откажешь. Они быстро разобрались, что для них возможно только наступление. Любая попытка отступить вызовет затор, который станет легкой мишенью для лучников и стрелометов, которые как раз в этот момент принялись расстреливать толпу. И сейчас вся эта масса тяжелой конницы рванула вперед…. Первые ряды налетели на «ежи», кони. Люди висли на кольях, но под их тяжестью они ломались. Открывая дорогу идущим следом… В эту массу ударила новая волна дротиков… еще одна…
Теперь Володе не казалась плохой идея Лигура с «ежами». Масса людей, даже если бы захотела отступить, не смогла бы и они собственными телами разрушали все преграды, так что ни о каком сковывании маневра пехоте речи не шло. Им устоять бы…
Тут еще, возможно сыграло свою роль отношение к пехоте локхерцев как к толпе крестьян, а эти колья и фланговые обстрелы разозлили тиров до ужаса и им казалось, что стоит прорваться к этим мужланам неотесанным и те побегут.
— Побегут…
Танзани тоже локхерец и он не видел этих людей и Тортона. Володе сейчас очень хотелось бросить конницу в атаку… Знал, что рано, видел, что она завязнет в массе ничего не добившись, но если пехотинцы не выдержат… Володя до боли стиснул рукоять меча… Повернулся к вестовому.
— К Лигуру… Передай чтоб держались любой ценой!
Лигур, похоже, и без подсказки знал что делать. Володя видел в бинокль его фигуру, носящуюся среди пехотинцев, что-то кричащую и размахивающую мечом. Вот попятился передний ряд под напором тиров… Сдавленные со всех сторон, рыцари практически не имели шансов. Но даже лишенные своего основного преимущества — возможности нанести таранный удар по врагу, рыцари, тем не менее, оставались грозными воинами, которых учили воевать с детства. Многие из них уже воевали пешими, лишившись коней либо под обстрелом, либо на кольях «ежей». Какой идиот писал, что рыцарь без коня не представляет опасности? Это настоящая машина для убийства, просто на коне она наиболее эффективна, но задаст жару и пешим. Вот кому-то из тиров удалось прорваться сквозь первый ряд… Володя с тревогой вскинул бинокль, но нет, подоспел резерв и прорыв ликвидировали… Не зря на тренировках отрабатывали именно такой маневр — закрытие образовавшей бреши.
К счастью это первый напор тиров оказался и последним. Они дорвались до врага на одной злости, одним порывом. Она хороша для такого, но если сразу не получится победить, задор исчезает, уступает место усталости, а ее-то у них на этот безумный рывок под обстрелом сквозь колья накопилось преизрядно. И еще вражеский командир сделал одну ошибку, разделил силы, чтобы атаковать лучников на холме. Решив, что подвергаться непрерывным обстрелом не в его интересах, он выделил часть сил для штурма этого холма, на его земляных валах они и застряли. В другой ситуации это могло быть разумным, но теперь они сумели немного оттеснить пехоту, но не раздавить ее, а при атаке они вынуждены были удалиться от холма и сейчас между этими двумя отрядами начал образовываться разрыв…
Володя замер… Именно этого момента он ждал! Боялся, что не случится, колебался, клял свое полное отсутствие опыта, но вынужден был внешне сохранять полнейшее спокойствие. Он знал, что пехоте придется отступить, знал, что противник не останется равнодушных к обстрелу и направит на холм часть сил, но вдруг придумает что-то другое? Вдруг окажется хитрее и сделает нечто, что он и предвидеть не сможет. Если холм не атакует — не беда, лучники тогда просто выкосят всю это кавалерию, но может упустил что другое? Но приходилось сохранять спокойствие… только костяшки пальцев на рукояти меча побелели.
— Ну еще немного, — прошептал он.
Будь он уверен в своих пехотинцах, сейчас организовал бы небольшое притворное отступление, чтобы еще больше затянуть противника в глубь позиций, но увы, притворное отступление может легко превратиться в настоящее — не настолько солдаты еще обучены, чтобы проделать такой маневр. Надо будет потом его отработать на тренировках.
Неприятель словно услышал его беззвучные молитвы и сделал последний рывок. Пехота еще немного попятилась, разрыв увеличился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
